Вея и оборотень

Не переставая улыбаться, Яромир шагнул в горницу и одарил невесту любящим взглядом небесно-голубых глаз, а уже после обратился к ее подругам:

– Угощайтесь, красны девицы, – он передал угощения в руки Бажены.

Девушки, забыв о недавнем испуге, тут же бросились к ларцу со сладостями, с радостным смехом разглядывая леденцы да орехи. Но Яромир даже не обратил на них внимания. Его взгляд снова был устремлен к невесте: добрый, ласковый, нежный.

Вея зарделась под его взглядом, но глаз, как прежде, в сторону не отвела.

Может и права бабушка, нечего от судьбы бегать. Пригладив перекинутую через плечо косу, она шагнула навстречу жениху. И в тот же момент в его голубых глазах мелькнула черная тень. Лучина за спиной Яромира вспыхнула и погасла. Подруги и не обратили на это внимания, а Вея растерянно моргнула, и снова посмотрела в глаза жениха, ясные и голубые, как и прежде.

– Уже завтра… – с нежной улыбкой произнес Яромир, многозначительно поглядывая на невестин венок, лежавший у дальнего окна.

– Уже завтра… – робко улыбнулась ему в ответ Вея.

***

Гости уже давно разошлись, время близилось к полуночи, а Вея всё не могла найти себе покоя. Стоило ей только закрыть глаза, как в голове снова и снова звучал истошный вой, при воспоминании о котором по коже бежали мурашки. А что, если это неведомое чудище так и бродит по округе?

Поняв, что сон обошел ее стороной, Вея осторожно выскользнула из-под одеяла и, стараясь не разбудить бабушку, вышла в сени. Накинув на плечи большой цветастый платок, она прислонилась к двери, чтобы убедить разыгравшееся воображение в том, что по ту сторону никого нет, и ужасный вой не повторится вновь.

Мгновения утекали сквозь пальцы, приближая далёкий рассвет, а вместе с ним и день свадьбы. Убедившись в том, что под дверью не бродит упыри, или кто похуже, Вея собралась уже пойти лечь спать, как до ее слуха донесся едва различимый шепот. Она непонимающе оглянулась по сторонам. В сенях не было ни души, но шепот становился все громче. Он звал, манил за собой, побуждал распахнуть дверь и безоглядно шагнуть в ночь.

Вее бы испугаться, но страха не было. Поплотнее закутавшись в бабушкин платок, она быстро, чтобы не передумать, отодвинула засов и ступила в ночной сумрак, тут же утонув в молочно-сером тумане.

Длинный подол ночной рубашки сразу же намок, сырая жухлая трава неприятно липла к босым ногам, но Вея этого будто не замечала. Призывный шепот медленно сменялся воем, но не жутким и страшным, а жалостливым и умоляющим.