Император поневоле

Дождавшись, когда боль пошла на спад, Петр крайне осторожно поднялся на ноги и уже более спокойно осмотрел виднеющиеся следы разыгравшейся здесь когда-то трагедии.

В помещении центрального поста в самых причудливых позах лежали человеческие скелеты, до сих пор продолжавшие держать в руках разномастное оружие. По всему выходило, экипаж дальнего разведчика принял здесь свой последний бой, где и полег в полном составе. Бой был хоть и скоротечен, но крайне жесток. Все экраны и приборные панели были буквально расстреляны, а стальные дверцы шкафов попросту вырваны с корнем.

Приглядевшись еще более внимательно, Петр сделал для себя вывод:

– А ведь нападавшие были людьми и определенно, что-то здесь искали, но, похоже, так и не нашли…

– Парень, лучше пойдем отсюда от греха подальше. Чует моя старая задница, за всей этой хренью прячутся очень большие неприятности, от которых нам с тобой следует держаться как можно дальше.

Согласно кивнув головой, Петр пошел на выход, но у самого выхода заметил скелет человека, лежащего у края двери.

Позиция, в которой замер второй пилот, намекала на попытку спрятать какой-то миниатюрный предмет и, похоже, попытку успешную.

Мгновенно прикинув различные варианты, Петр убедительно изобразил неуклюжее падение и, подкатившись к месту, куда протягивал руки в последние мгновения жизни покойный, он пошарил правой рукой в узкой нише. Спустя пару секунд у него в руках оказался маленький предмет неизвестного назначения. Быстро спрятав находку и натурально чертыхаясь, парень поднялся на ноги и быстро покинул пилотскую рубку.

– Давай в темпе отсюда, ноги уносим, Павлуша, а то мало ли… Неприятности нам совсем не нужны. Я правильно говорю?

– Наверное, – неуверенно ответил Петр на тревожный вопрос и в ответ задал свой: – Какие у нас могут быть неприятности, если этот звездолет давно и безнадежно списан в утиль?

– Может быть, и списан, но от этого дела дурно воняет, даже если и прошло более трёхсот лет. В любом случае, я рисковать своей шкуркой не намерен и тебе это делать настоятельно не рекомендую.

Надеюсь на твое благоразумие, малыш, – с тревогой в голосе выдохнул Вакса, озираясь по сторонам.

– Неужели все так серьезно?

– Не знаю. За пятнадцать лет моей работы в этой компании мне ничего подобного видеть не доводилось, мало того, о таком я даже и полслова не слыхивал. Вот такие дела, Павел.

Вернувшись в двигательный отсек, напарники, как ни в чем не бывало, занялись своими прямыми обязанностями.