Император поневоле

Только после этого он соизволил открыть глаза и, посмотрев на изумленных до предела визитеров, неожиданно трезвым голосом поинтересовался:

– Чего надо, убогие?

Капитан Бравков, не ожидавший такой наглости, захлопнул рот, чтобы нецензурно не выругаться, но, в последний момент передумав, подошел к распластанному офицеру и, схватив за лацканы двубортного кителя, поднял того на ноги и зашипел:

– Ах ты, собака бешеная, да я из тебя сейчас отбивную сделаю! Ты какого рожна посмел набульбениться до поросячьего визга, находясь на службе?!

Квартирмейстер от испуга срыгнул накопившимися газами и, неуклюже размахивая руками, попытался освободиться из стального захвата, но это ему не удалось.

– Браво, господин капитан! – совершенно неожиданно за их спинами раздался насмешливый голос седого полковника из приемной комиссии, при этом он бесшумно аплодировал в ладоши. – Сколько раз я мечтал отметелить это ничтожество, по недоразумению божьему являющееся любимым племянником заместителя начальника генерального штаба ВКС!

Бравков, ничуть не изменившись в лице, отпустил своего пленника, но того совершенно не держали ноги, и он обратно свалился на пол, где вновь провалился в алкогольную нирвану.

– Ладно, не трогайте его, с ним завтра разберусь, – высказался полковник и, взяв ключи от кубриков, раздал их курсантам.

Оглядев странную компанию, Дикий Вепрь хмыкнул и хотел было уйти, но, еще раз оглядев бойцов, гаркнул:

– Через два часа я вас жду в учебном боксе номер семь, и смотрите мне – не опаздывайте, иначе пожалеете…

Резко развернувшись, троица что есть духу припустила на первый этаж.

Подлетев к дежурной части, они уточнили расположение своих кубриков и, определив точное время и место встречи, разбежались каждый в свою сторону.

Найдя свою комнату в четвертом жилом корпусе, Бобер оглядел новое жилище и, подивившись наличию в нем вполне приличного санузла, принялся раскладывать свое нехитрое имущество по разным полкам.

Когда все было закончено, он подошел к зеркалу и оглядел себя со стороны. Парадный китель сидел на нем идеально, одиноко блистал новенький орден Боевого знамени.

Непроизвольно огладив образовавшиеся складки, Бобер вынужден был признать, что форма, пошитая Абрамом, была ему к лицу и сидела на его тушке идеально. Еще раз бросив взгляд на свое отражение, молодой человек снял парадную форму и, повесив ее в шкаф, натянул на себя всё тот же старый комбинезон.