Голос в моей голове

– Что?

– Приготовься, сейчас будет…

Сказать “больно” она не успела, но я, итак, поняла ее мысль. Трудно не понять, когда тебя скручивает в узел. Причем, внешне ты должен оставаться абсолютно невозмутимым, потому что в этот момент звучит гимн твоей страны. Нельзя, нельзя, нельзя… Ух. Можно. Крепко вцепившись в руку тренера, до боли сжала растянутые в улыбке губы.

– Ир?

Едва взглянув на меня, Миша чуть слышно выругался, отчего порхающая где-то в небесах Дина резко обернулась в нашу сторону.

Мгновение и ее лицо тоже озаряется понимаем. Вот только мне от этого не легче, нога пульсирует с такой силой, что ни о чем другом думать не получается. Блин, ну как так-то???

– Пару шагов сделать сможешь? – склонившись к моему уху тихо спросил Миша, не сводя глаз с судей.

К этому моменту на нас уже начали коситься, что совсем не радовало тренера, да и подруга всполошилась. Неудивительно. Поймай они нас на обмане, ославимся на весь мир. Все-таки в заявке указано лишь небольшое недомогание, а не полная неспособность ходить без обезболивающих.

При желании их тоже можно принять за допинг. Учитывая же бросаемые в нашу сторону взгляды соперников, такое желание есть, причем в огромном количестве. Так что нужно быстрей спрыгивать с пьедестала, а то тут мы всем глаза мозолим.

– Мадам Лили? – мысленно позвала я, игнорируя вопрос тренера. Прежде, чем она ответила прошло несколько томительных секунд ожидания. Наконец, мое внутреннее “я” соизволило дать о себе знать.

– Чего тебе?

– Обезболить меня сможете? Как во время танца, – мысленно озвучила свою просьбу, хотя это итак было понятно.

– Мм-м, – нянюшка задумалась, – нет.

– Нет??? – меня буквально потряхивало от злости. Ну почему она такая вредная?

– Нет! – твердо подтвердила свой вердикт мадам Лили и исчезла где-то на задворках моего сознания.

Прекрасно зная характер своего сумасшествия, глубоко вздохнула успокаиваясь. Все. Она уперлась. Не поможет, как не проси.

Придется решать все самой, впрочем, как всегда. Хотя, что я хотела? Это всего лишь мой внутренний голос, что он может?

– Ф-ф-ф… – не согласно пропыхтело в моей голове.

– Не хочешь помогать, тогда молчи.

– Не, не хочу, а не могу. Это разные вещи.

– Почему?

– Не могу сказать.

Дальше спорить не имело смысла. Боюсь, так и до настоящей ссоры не долго договориться. Ругаться же с собственным сумасшествием – высшая степень дурдома.