Вкус зверя

Раньше мне в этом всегда кто-то помогал, но дети быстро учатся… Мне понадобилось всего несколько месяцев, чтобы вновь научиться выполнять простейшие действия самостоятельно. А понять почему другие дети не хотят брать меня в свои игры, я смогла только повзрослев.

Дед всегда был против моей жизни в одиночестве, но больше жить под его крылом я не могла. По большому счету он и не был моим родственником. Это просто привычка называть его дедом. Седой, знающий все обо всем мужчина вызывал доверие. Бывший военный, он еще сохранил боевую выправку и командирский голос.

Я всегда удивлялась, как невысокий, кажущийся почти хрупким мужчина, мог вызывать такой трепет. Его слушались все без исключения, кроме меня. Просто я слишком долго болела и какие-то моменты часто проходили мимо.

Мы встретились случайно. Меня, еще совсем крошку, нашли на помойке и принесли к нему. Я этого не помню. Так вышло, что в тот момент я была на грани безумия и если окровавленное тело быстро пришло в порядок, потеряв чувствительность в ногах, то разум вернулся ко мне много позже.

Откуда у простого лесника оказались деньги на сложнейшие операции и зарубежных врачей, не знаю, спрашивать было как-то неудобно. Однако факт, оставался фактом, он меня выходил. Дед Денис был суров и требователен, но никогда не наказывал незаслуженно. Когда я уезжала учиться, он радовался, надеясь, что когда-нибудь вернусь, но этого не произошло. В последнее время дедушка сдал и все чаще брюзжал, что я живу одна. Мне с трудом удалось научить его пользоваться телефоном, чтобы поддерживать связь. Он всегда знал, когда я выпадаю из реальности в кошмар и будил меня даже через тысячи километров.

Я налила себе кофе и откинулась на спинку. Кошмары будили старую боль и сейчас спина сильно ныла. Врачи уверяли, что большую роль в излечении имеют именно мысли. Ведь фактически организм смог самостоятельно справиться с травмой, а вот морально я к этому еще не готова. Эх, знали бы они как все обстоит на самом деле… Двадцать лет в инвалидном кресле! Двадцать!!! Да я уже готова любую боль терпеть, лишь бы снова почувствовать твердую землю под ногами.

Глава 2

Второе «Я»

Ненавидеть людей, в упор незамечающих инвалида на коляске перестать трудно, но не невозможно. Я просто оставалась равнодушной к окружающему миру, тем более что до работы нужно было проехать всего пару переулков. Мороз на улице заставлял людей плотнее кутаться в куртки и плащи, а мне такая погода доставляла только радость.