Четырнадцатая дочь

Он подошел, опустился на стул напротив, сказал, стараясь быть любезным:

– Кто-то прислал мне записку, благородная госпожа. Уж не вы ли…

Две белые руки взлетели вверх, капюшон плаща упал, и Рут уставился на повязку с надорванным сверху сердцем. Служительница Алора Понимающего смотрела на него с поистине божьим пониманием во взоре. Одна из тех, кто приходил просить его отца разобраться с призраками. Одна из семи служителей Элимора. Если бы не набрякшие мешки под глазами, ее можно было бы назвать хорошенькой.

– Вы… – медленно произнес Рут. – Как я понимаю, теперь вы попросите меня помочь вам? Тайком от моего отца.

Служительница качнула головой:

– Нет. Я хочу всего лишь напомнить девиз вашего рода: «Не помоги, но укажи путь». Не могли бы вы отправиться в Элимор и попробовать… просто попробовать указать нам путь? Я знаю, что эрни, хоть и не пользуются своим даром в полную силу, все же позволяют себе видеть и чувствовать, как им положено.

– Нет, – отрезал Рут. Он начал подниматься, чтобы уйти. Не слишком вежливо бросил: – Прошу прощения, но продолжать разговор нет смысла. Благословенье Семи на вас и вашу страну.

– И на вашу тоже, – откликнулась служительница. – Ибо ее ждут большие потрясения. Вы знаете, что наш властитель Гуар Валер собирается бежать из Элимора, бросив все – и страну, и свой дворец? Так вот, он полагает, что сможет чудно устроиться в вашем Вагране.

Рут сел.

– Посидите, – благожелательно сказала служительница. – Сейчас принесут вина и сладких пирогов. Со сливками. И здешний менестрель, кажется, начинает новую песню.

Менестрель и впрямь сделал паузу, а потом принялся терзать струны арфы в более быстром темпе. Затянул, возвысив голос:

Прекрасней всех на свете Мерисья Олилер,

У ней златые косы и вежество манер.

У ней на стройной ножке высокий каблучок,

И прелести безбрежные объять не в силах шелк.

Глаза ее большие и манят, и горят.

От этих глаз все маги в сомнениях сидят.

Они цвета меняют – зеленые с утра,

К обеду лиловеют, а коль пришла беда,

Глаза ее пылают, как два больших угля.

Чуть где какой корабль во тьме вдруг заплутал,

Она скорей на берег, таращиться меж скал.

И взгляд ее горящий рассеивает мглу,

И вот корабль спасенный уже стоит в порту.