Игра

– Что у него обострилось?

– Ревность, – глухо проговорила бабушка, – самое дурное проявление любви. На такие поступки порой толкает…

– Он ее ударил?

– Нет, что ты… Он просто уехал на войну не сказав ей не слова. Как она горела! Одни кости остались. Дар уже проснулся, а она его после всего случившегося всеми фибрами души отвергала. Чуть не умерла.

– Это точно дар? Не проклятие? – сощурившись спросила я.

– Ну-у, – бабушка усмехнулась, – это зависит от восприятия. Кто-то считает это даром, а кто-то проклятием.

Замолчав, баба Пычик выразительно посмотрела на меня. А я что? Я вообще ни в какие супер дары не верю. Если бы все было б так просто, все бы на земле уже давно б счастливыми ходили. А раз этого нет, то и верить в магию не стоит. Тем более любовную, тем более мне. Вспомнив о своем личном неудачном опыте лишь горько усмехнулась. Тогда я очень хотела уметь варить любовные зелья… Вот только в юности мы почему-то часто забываем об элементарных мерах безопасности. Создавая нужный отвар я совершенно не подумала о том, что за свои действия всегда требуется держать ответ.

Настырная и уже никому не нужная любовь выжала из меня все соки, а затем… Нет, об этом я даже вспоминать не хочу. Не знаю даже как мне тогда удалось снять приворот. Со злости, не иначе. И ведь понимала, что сама виновата, а все равно злилась на него жутко.

– Бедная моя девочка! – обнявшая меня за плечи рука стала настоящей неожиданностью. Что-то не припомню, чтобы бабушка раньше так часто проявляла ко мне чувства.

 – Так вот, значит, как у тебя это произошло?

– Как? – повернув к родственнице ошарашенное лицо увидела, как она выкладывает из кармана небольшой круглый камень.

Читатель мыслей! Зараза!!! Мысленно выругавшись, сердито посмотрела бабушке в глаза. Сочувствие, грусть, счастье, тоска… Тут уж никакой веры в магию не нужно, чтобы понять, она все знает, причем я ей сама все рассказала. Ну и что, что мысленно, это ничего не значит. Странная, но довольно полезная разработка чукотских шаманов действовала на основе химико-физических процессов, улавливая не саму мысль, а флюиды от нее.

– Отпираться бесполезно? – без особой надежды спросила я.

– Угу. Скажи только. Давно?

– Десять лет назад, после девятого класса.

– Это когда у тебя ангина была?

– Угу.

– Эх, дурочка моя, дурочка. Почему не сказала? Ты же перегореть могла.

– Страшно было.

Обняв меня за плечи, бабушка неожиданно заплакала. Я ей не мешала. Зачем? Пусть поплачет, раз так хочется.