Свадебный сезон – 2

Но прошло не меньше десяти минут, как на уровне магии он почувствовал, что провидица материализовалась снова. Тут же открыл глаза.

Дамина выглядела посеревшей, даже физический облик удерживала с трудом, то и дело контуры силуэта расплывались разноцветным туманом.

– Удалось что-нибудь найти? – Дарен нахмурился. Что-то растерянный взгляд провидицы весьма настораживал.

– Я многое видела, лорд Дарен, – она ответила чуть сипло, словно голос тоже ослабел. – Слишком многое… Естественно, все увиденное мною так и останется тайной.

Даже не потому, что вы – могущественный маг, да еще и из королевского совета, в котором я как на привязи…

– Что вы такое увидели? – Дарен напрягся.

– Я увидела вашу жизнь, – глаза Дамины неестественно светились, но при этом сама она выглядела даже будто бы съежившейся и донельзя жалкой. – Даже то, что было до вашей жизни… Но поведать я этого не вправе, никакие угрозы или уговоры не помогут. Так вышло против моей воли, я не желала знать больше положенного, но теперь знаю… Я знаю, кто вы.

Кем была ваша мать и кто ваш отец. Он жив, и он куда ближе, чем вы думаете. Но я не могу сказать вам, кто он.

Кто бы удивился. Дарен и так-то был настроен весьма скептически, чтобы верить в подобное всезнание. Да только последующих слов он точно не ждал:

– Я понимаю, вы не верите мне. Но я и вправду видела все. Я знаю даже то, что знаете только вы.

– И что же?

– Ваш старший брат магически угасает. Вы знаете об этом, а он нет. Вы ему так и не сказали, он лишь интуитивно все меньше прибегает к магии.

И ему даже невдомек об истинных причинах… А ведь тогда, когда еще в юношестве, когда вы оба оказались на улице, он впервые продал свою магию, чтобы добыть хоть немного денег, все и началось… Но он не знает. Как и не знает о том, что полтора месяца после этого пробыл в магической лихорадке, и вам одному, еще мальчишке, пришлось заботиться и о себе, и об умирающем брате. И…

– Довольно! – перебил Дарен, невольно даже повысив голос и сжав подлокотники кресла так, что послышался легкий хруст.

Когда в жизни все хорошо, вполне можно позволить себе такую роскошь: не вспоминать о тех моментах, когда приходилось совсем плохо. И уж точно не слишком приятно слышать от постороннего о тех днях, которые больше всего хотелось забыть.

– Простите… – провидица опустила взгляд. – Когда видишь чужую жизнь, невольно становишься ее частью и проживаешь все эмоции. Вы поймите, я не пытаюсь лезть не в свое дело, но и вы… – она тяжело вздохнула.