Свадебный сезон – 2

И вот сегодня, лежа в купальне, я настолько расслабилась, что все мысли отошли на второй план. И стоило взбудораженному разуму успокоиться, я четко ощутила все оттенки магии браслета. Я распознала магию Дарена. Распознала магию артефакторов. Но кроме этого, была еще какая-то сила! Ледянящая, пугающая! Может, конечно, она таилась в артефакте и изначально, но раньше я просто этого не могла заметить. А теперь отчетливо почувствовала, что влияние этой силы только растет. И что, если именно эта сила не дает Дарену телепортироваться и мысленно со мной связаться? Или, наоборот, неведомая магия так пытается меня защитить от этого главного негодяя?

В общем, все опять упиралось в уже так измучившее меня «Злодей Дарен или нет?».

И от ответа на этот вопрос зависели и ответы на другие…

– Так странно, госпожа, – озадаченно пробормотала Алима, когда передала мне конверт. – Как он вообще в вашем сундуке оказался? Я сама лично складывала всю одежду, и никаких конвертов точно не завалялось! А тут он на самом дне сундука! То есть некто должен был достать все вещи, положить конверт и все обратно сложить ровно так, как я все укладывала.

Да только сундук я сама закрывала, его тут же отнесли в экипаж, я шла следом и мы сразу поехали сюда. То есть все время ваш багаж оставался у меня на виду! Даже когда мы в Иммалет прибыли, я от заносивших в комнату лакеев ни на шаг не отставала! И вот как, спрашивается, этот конверт тут оказался?

Она смотрела на меня с выражением лица доктора Ватсона, ждущего, что гениальный Шерлок Холмс вот-вот выдаст логическое и, естественно, элементарное объяснение всему случившемуся.

Да только этот Шерлок Холмс, то есть я, смотрела на нее не менее озадаченно.

И предположила первое пришедшее на ум:

– Магия?

Ну а что, мир магический, очень удобно все непонятное в случае чего на магию и списывать.

– Выходит, – Алима пожала плечами, и на этом ее интерес к «загадке века» иссяк. Она принялась вертикальным местным подобием утюга на магических кристаллах приводить в порядок мне платье для вечерней церемонии.

Ну а я, стоя сейчас посреди комнаты с неведомым посланием в руках, понимала лишь, что вообще уже ничего не понимаю. На самом конверте было написано только мое имя. Причем таким витиеватым подчерком с обилием переплетений, что «Фелина» под углом могло прочитаться и как «Милена». Внутри оказался сложенный лист бумаги с весьма кратким посланием и уже без красивых завитушек:

«После полуночи в парке Потерянных душ.