Хранитель Чёрной поляны

Кто пробовал уснуть после сильных нервных потрясений, да ещё на голодный желудок, тот меня поймёт. Я не то, что уснуть, я и на месте-то спокойно сидеть не мог. Хвост дёргался так, словно в нём десяток бесов поселились и устроили шабаш[4 - Ша?баш – ночные собрания ведьм для совместного проведения пиршеств, плясок и обрядов.], в брюхе пел водяной, а во рту было столько слюны от вкусных запахов, что хоть русалочьи бега устраивай. Эх, меня даже на профессиональный фольклор пробило…

– Баба Маша, а ты с нами садись, – позвал Никита.

– Успею ещё, – улыбнулась бабушка – Ешь творожок. Колбаску хочешь ещё?

– Хочу.

«Хочууу!» – Отозвался голодными спазмами мой желудок – «Очень хочу!». В сенях хлопнула дверь – видно дед закончил с Карлушей и отвёл его в стойло. Бабушка опять засуетилась, доставая для него тарелку, чашку, отвернулась к печке проверить не остыл ли чай. И тут, о чудо, прямо передо мной замаячил кусочек колбаски. Розовый, нежно-пахнущий ломтик повисел пару секунд и шлёпнулся на пол.

«Ишь уставился! Не нужно мне ваших подачек – я чужое не ем!» – я дёрнулся назад под лавку, но потом решил не брезговать и подцепив кусочек втянул его в своё укрытие. На его место тут же шлёпнулся другой, и я подумал, что этот мелкий – Никита, кажется – ничего внучок, с пониманием.

Засвистел чайник, и бабушка, снимая его с плиты, выглянула в сени.

– Ты идёшь, Егор Гаврилович?

– Иду, – дед шагнул к ней навстречу и приобнял за плечи – Ну, где тут наши гости дорогие?

– Здесь мы, деда, – отозвался Никита.

– А у нас тут кот в окно влетел, – зачастил Лёшка – Здоровый такой, рыжий! Всю рассаду раскидал, как вражеский снаряд, представляешь? Ух, бах, трах – и нет кота!

Я затрясся от возмущения. Вот ведь значит как? Снаряд я вражеский! Да я! Да я…

– Ну и где же он теперь? – спросил дедушка

– Под лавкой сидит, боится.

– Или новую диверсию придумывает…

Дедушка заглянул под стол. Глаза его смеялись, и мне стало чуть легче – есть всё-таки настоящая мужская дружба, и она выше каких-то там разбитых горшков.

– Ну, диверсант, иди-ка ты сюда. Давай-давай, Василий, вылазь уже, – дед протянул мне большую ладонь, и я с урчанием поднырнул под неё и потёрся. Подхватив под брюхо, Егор Гаврилович вытянул меня из укрытия. Бабушка ещё сердилась, но ворчала лишь для проформы.