Элуран

Нино зашёл в лавку и коснулся первой попавшейся вещи – это всегда помогало сориентироваться в темноте, куда идти и ни на что не наткнуться. Так он быстро добрался до стола с кассой и вслепую нашёл коробок со спичками. Наверное, было не самой лучшей идеей убрать большую часть окон на первом этаже лавки, но если посмотреть с другой стороны, то лучше получить пару синяков, наткнувшись на мебель, и истратить десяток свечей в месяц и большой коробок спичек, чем потом менять окно. Однажды зимой какой-то мелкий негодник разбил камнем окно на втором этаже, правда где мальчишка откопал камень посреди заснеженного января никто понять не мог.

Снова пришлось вслепую искать полки, а после уже и плафоны. Сначала синим загорелась первая лампа, она потихоньку вытаскивала края двух стеллажей из непроглядной темноты, следом за первой лампой загорелась вторая, третья и ещё несколько.

– Красиво? – шёпотом поинтересовался Нино, с улыбкой глядя на девушку и то, с какой заворожённостью она смотрела на огонь, медленно танцующий за стеклом плафонов.

 – Что же вы хотели в такой поздний час?

Девушка невольно вздрогнула, как только её слуха коснулся вопрос, и она с огорчением отпрянула от лампы и подошла чуть ближе к молодому человеку, чтобы он её услышал. Её до сих пор преследовало чувство, будто голоса людей с улицы добирались и сюда, вглубь магической лавки.

– Отцу срочно понадобились лекарственные травы, покажите, пожалуйста, где они находятся и я сама всё найду, господин.

– Не надо никакого «господин», прошу вас, зовите меня Нино, приличие приличием, но как-то неловко слышать подобное из уст девушки. Идите за мной, я вам всё покажу и помогу, всё-таки стеллажи высокие.

Он слабо кивнул в сторону другого помещения, где всё также царила темнота, как и в основном зале ещё пять минут назад. Валенти изредка, украдкой поглядывал на посетительницу и пытался запомнить её мягкие и приятные глазу мягкие черты лица, волнистые, чуть вьющиеся растрёпанные локоны тёмно-каштановых волос, гладкую, смугловатую кожу и большие тёмно-карие глаза с короткими, но пушистыми ресницами, из-под которых виднелся огонёк любопытства.

Нино дал бы этой девушке всего пятнадцать лет, не больше, почему-то ему казалось, что от неё исходит какое-то чувство той своеобразной чистоты, что иногда встречается у некоторых леди. Он точно мог сказать, что раньше её не видел ни в лавке, ни на улицах Книттельдорфа.