Элуран

***

– Да ты проснёшься или нет?! – уже кричал Александр, насколько позволял ему охрипший и почти севший голос.

Вито вздрогнул и откинул книгу в сторону. Пробуждение вышло слишком резким и неожиданным, понять юноша ничего не мог, да и вспомнить тоже.

– Что случилось? – сонно пробормотал Вито, потряхивая рукой, затёкшей из-за часов. Он стащил с себя часы и засунул их в карман, спать с ними оказалось плохой идеей.

– У меня началось обращение, как обычно, – Александр коротко закатил глаза и снова посмотрел на друга, – это неожиданно стало тебя бесить и ты начал носиться туда-сюда из подвала в лавку и обратно.

А, точно, вспомнил, ты мне ещё угрожал и ударил головой об трубу, до сих пор затылок болит, – увидев растерянность Валенти, полуоборотень, выдал вымученную, но довольную ухмылку. – &&Да, я всё понимаю и помню, не надо меня считать тупым одичавшим зверьём.

Валенти так и сидел, не двигаясь. Он не знал, что ответить на сказанное, это всё его удивило. Даже захотелось извиниться за вчерашнее поведение, но слова встали в горле комом и ничего не выходило сказать, даже открыть рот не получалось.

Да и простое извинение выглядело бы глупо.

– Извини, что угрожал разодрать в клочки и ударил головой об трубу… С кем не бывает? – прокрутил в голове Вито и поморщился, это правда глупо звучало, лучше было промолчать и загладить вину чуть позже.

– И долго ты так будешь сидеть? – с шумным вздохом поинтересовался Ал.

Это ожидание Валенти напрягало полукровку и он начал предпринимать самостоятельные попытки выбраться из верёвок.

Выкрутить руки из суставов не выходило, не было сил, да и тело ныло слишком ощутимо. Может, боль от обращения и перебила бы другую, но совсем не факт. Кроме заторможенности Вито напрягала ещё тяга ко сну, хотелось упасть на свою родную скрипучую кровать, с мягкими и тёплыми одеялом и подушками, и уснуть ещё на полдня, хотелось выспаться и прийти в себя. Если так подумать, то сонливость не раздражала, а наоборот, успокаивало и немного отвлекало от такой проблемы как верёвки.

Южанин подскочил с места и подошёл к Александру, присел перед ним на корточки и стал развязать многочисленные узлы, при этом тихо проклиная всё на свете и то, как верёвки медленно рвались, буквально по нитке, и пушились. Была мысль сбегать за ножом наверх, но за всё время мучений верёвки поддались и полуоборотень был освобождён. Ал с трудом встал, используя трубу как опору, вытянул перед собой руки, осмотрел их и поморщился.