Свадьба на Новый год

Не знаю, что именно в моих словах или поступках стало для темноволосого незнакомца последней каплей на чаше его самообладания, но…

Мне казалось, что, когда люди целуются с кем-то в первый раз, это обязательно должно быть нечто нежное и даже, если так можно выразиться, вежливое. Как эдакое приветствие, изучение друг друга. Мне раньше не столь уж часто доводилось целоваться, но всегда это бывало именно так.

Только не в этот раз.

Лишь на миг его губы коснулись моих изучающе. Лишь миг он будто бы проверял, не отпряну ли я.

Но на этом вся разумность скоропостижно и закончилась…

Он прижимал меня к перилам, при этом крепко держа, чтобы я не упала. Целовал мучительно жадно, будто я задолжала ему неимоверно много и он намерен получить это сполна. Только это совсем не коробило – да толком и не осознавалось! Это в разумном состоянии я бы точно не стала целоваться с первым встречным. Но сейчас и до разумности мне было далеко, и этот мужчина неотвратимо заставлял весь мой мир сосредоточиться исключительно на нем одном.

Мы были настолько близко, что одежда казалась лишь ненужной помехой, не позволяющей всецело почувствовать жар друг друга. Одной рукой он все так же держал меня за талию, пальцами второй погрузился в волосы на затылке, безжалостно разрушая прическу и заставляя меня чуть запрокинуть голову. Но не таилось и тени жестокости ни в его поцелуях, ни в прикосновениях. И даже это безмолвное требование подчиниться казалось сейчас вполне естественным…

Я не пыталась отстраниться, не пыталась оборвать поцелуй.

Отвечала взаимностью со всей беззаветностью, мое тело куда лучше разума знало, как сейчас поступать. Прижималась к этому сводящему с ума мужчине, обвивала его шею руками. В какой-то момент, кажется, я даже случайно задела крепление маски незнакомца, и та упала на пол. Но и мысли не было взглянуть на него. Вообще никаких мыслей не было…

Прерываясь лишь на краткое мгновение, его губы с еще большим жаром завладевали моими. Не легко и поверхностно, не нежно и осторожно – незнакомец целовал так, как, наверное, целуют в полушаге от куда большей физической близости… Никаких рамок, никаких условностей – лишь взаимное безумие… Во власти инстинктов столь древних, что ни разуму, ни самоконтролю здесь точно не место…

Скрип балконной двери оборвал это сумасшествие.

Но за миг до того, как отстраниться от меня, виновник моего сумасшествия хрипло и порывисто прошептал:

– Недостаточно хорош для тебя, значит?

Меня спасло только опьянение.