Игра отражений

Огромные глаза – серые, как зимнее небо, взгляд – ясный и безмятежный. Рангхиль подумала, что если бы ее попросили описать Этель одним словом, то это было бы «спокойная». Девушка была юна, но держалась с удивительным достоинством и безмятежностью, словно мир вокруг являлся сном, едва касающимся границ ее разума и чувств. Уж не блаженная ли эта Этель? И не потому ли ее отправили в монастырь?

– Счастлив, что вы так быстро откликнулись на мое послание, – Рангхиль пришлось вживаться в роль буквально на ходу. Сложнее всего оказалось говорить низким голосом, все же с тех пор, как она последний раз изображала брата, прошло уже лет пять, если не больше.

Но, кажется, гости ничего странного не заметили. А если и заметят, можно списать это на акцент: по-саксонски Рангхиль говорила хоть и чисто, однако все-таки чувствовалось, что это не родной ее язык. Если Кенельм и понял бы датский, то Этель – вряд ли: в монастырях очень мало данов, только саксы, да и те большинство фраз бормочут на латыни.

Ранди постаралась расслабиться и вести себя естественно.

Немного мешали естественности штаны, оказавшиеся почему-то слишком тугими: сей непокорный предмет одежды со всей очевидностью доказывал, что в этой области Рангхиль приобрела объемы, превосходящие объемы Роалля. К счастью, длинная туника скрывала бедра. Волосы девушки, заплетенные на мужской манер, делали голову непривычно легкой и свободной. Тут Ранди повезло: у данов длинные волосы, затейливые сложные косы носили и мужчины, и женщины. Саксы стригли волосы, но носили длинные бороды, а саксонские женщины, особенно благородные дамы, прятали волосы так, словно скрывали не их наличие, а простую лысину. Мысли о лысых саксонках помогли расслабиться, а словно из-под земли появившиеся столы и яства отвлекли гостей и слуг от странного раздвоения хозяина: вот Роалль выехал за ворота, а вот он же приветствует гостей.

В эту минуту Рангхиль даже обрадовалась, что брат прочитал то злополучное письмо: после этого не было смысла скрывать предстоящий приезд гостей, так что удалось подготовиться на славу.

Оказавшись за столом между Кенельмом и Этель, Рангхиль решила, что трапеза – прекрасный способ потянуть время и не вести серьезных разговоров с гостями, а всего лишь обмениваться вежливыми фразами и здравицами. А там, скорее всего, вернется заблудший братец. Быстрая скачка поможет выветриться из головы упрямству и вернет здравый смысл. Хотя то, что Роалль взял с собой четверых пеших воинов, настораживало.