Выйти замуж за старпома

 – Как только вернется команда, мы отплываем в Амстердам! – стараясь, чтобы голос звучал решительно, громко заявила девушка. – Командование до завтра доверяю вам, – уже почти шепотом закончила она.

– Есть, капитан! Какие еще будут приказания, капитан? – гаркнул боцман.

Лизонька подпрыгнула от неожиданности.

– Н-никаких. Можно, я останусь до утра в каюте, мистер МакКеллен?

– Боцман МакКеллен. Вы вольны делать все, что угодно. Разрешите идти?

– Пожалуйста, конечно, идите.

Шотландец вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лизонька без сил рухнула на кровать и расплакалась. Этот человек совсем не склонен принимать ее всерьез, этот боцман просто смеялся над ней. Какой ужас, Господи, какой ужас!

Наплакавшись вволю, Лиза незаметно уснула и не слышала суеты отплытия, не почувствовала, как заскрипели мачты, когда распустили паруса, не видела, как стремительной птицей пролетел клипер по лунной дорожке, стелившейся по свинцовым волнам Финского залива.

Огни Питера скрылись за горизонтом.

Глава 4

Пробуждение оказалось приятным: ласковый луч солнца пробрался сквозь бамбуковые жалюзи, закрывавшие окно; пахло морем и живым деревом. Сладко потянувшись, Лиза, не открывая глаз, нашарила на тумбочке очки. Как она замечательно выспалась!

Но, стоило открыть глаза, как хорошее настроение махнуло хвостиком: это капитанская каюта «Лахесис», и за этой дубовой дверью ее ожидают одноглазые попугаи и говорящие боцманы… Или наоборот? Лиза была законченной «совой», поэтому стройность мыслей просыпалась не вместе с ней, а где-то в районе второй чашки кофе.

Завершив ритуал утреннего воскрешения в рекордные для себя сроки – примерно за час, – Лизонька отважилась высунуть нос из каюты. Кают-компания. Офицерская, наверное. Никого. Не успела девушка сделать и пары робких шагов, как дверь соседней каюты распахнулась… Лиза тихо взвизгнула и попыталась спрятаться за спинку кресла.

Личность, едва не припечатавшая девушку дверью по лбу, выглядела неописуемо: роста и ширины в ней, личности, было поровну. Нет, этот человек не был низким или толстым, просто высокий рост дополнялся поистине чудовищной комплекцией. Косая сажень в плечах – это мелко. И гималайский медведь – тоже. Вся эта «красота» была, почему-то облачена в белую пижаму.