Четыре лучшие истории о любви. Сборник

– Я не это имел в виду, – он опять превратился в кого-то чужого.

Девушка глубоко вздохнула, словно приготовившись нырнуть, а потом выдала, вместо долгих хождений вокруг и около, которые пытался затеять парень:

– Ты хочешь со мной расстаться?

– А ты? – Ноздри Толика нервно раздувались, как и жилы на шее, словно он гирю поднимает, а не с девушкой разговаривает.

– Я надеялась, что у нас что-то может получиться. Но теперь я просто устала, – призналась Оксана.

– Да? Ну, со здоровым-то легче, чем с больным.

Ты не думала, что я могу заболеть, да?

– Может, у Габриэль есть машина? – она, действительно, устала.

И решила сказать, как есть. Не играя словами. В конце концов, лучше все закончить здесь и сейчас, не оставляя на неопределенное будущее. Да, ошиблись. С кем не бывает. Хорошо, что ошибка выяснилась на конфетно-букетной стадии, когда можно расстаться относительно-безболезненно.

Теперь опешил Толик. Шелуха напускной ревности скатилась с него, как капля воды со стекла. Даже глаза потухли.

Жаль, только на какой-то миг, Оксана лишь успела уловить, а потом все вновь сменилось. Парень покраснел, сощурился, вскинул голову.

– Так вот в чем дело? Ты мне просто мстишь?

– Я?! – девушка не верила ушам.

Чем она мстить? Майоров ничего не попутал? Или у него от сотрясения мозги переклинило, реальность адекватно оценивать разучился? Оксана раскрыла и закрыла рот несколько раз, все порываясь ему это высказать, но потом просто отпихнула парня с дороги, и ушла.

14 Объективность

Толику не спалось.

Мешало тошное чувство вины, давящее, ноющее, как давний перелом. Хотелось прямо сейчас позвонить Оксане и извиниться. Сказать, что это просто нервы и типично-мужское «Я болею-тире-умираю». Но когда уже он подорвался выйти в коридор, чтобы никого не разбудить, то испугался. Что он ей скажет? Как скажет? А что она ответит? И как потом с этим всем жить? Потому что…

Стыдно. Стыдно! Стыдно!!!

До такой степени, что кровь ударяет в нос, там становится горячо и щекотно. И глаза краснеют, наполняются горькими слезами.

Но не плакать же. Не по-мужски как-то.

Ведь все понятно. Сейчас, по крайней мере, Толик это осознал до конца – он просто пытался переложить свою вину, за то, что всерьез увлекся шоколадкой-Габриэль, на Оксану. Да, Антипина – положительная во всех смыслах, она понравится маме, если их познакомить, с ней можно распланировать всю жизнь, и знать, что если и будет отступление от планов, то незначительное. Габриэль – не такая.