Четыре лучшие истории о любви. Сборник

Даня решил, что тоже так будет, все же знает, изнутри. Сейчас пока волонтерит в больнице. И подрабатывает фотографом. А я уже переехала за ним. Тем более, родители тоже, как ты – брат-брат. Им легче все принять, когда мы далеко и отдельно.

Оксана задумалась, как и что должно перевернуться в сознании, чтобы вот так взять, бросить все в своем городе, уехать в совершенно незнакомый, даже следом за любимым… И начать все с чистого листа. Но теперь, конечно, понятно, к кому Евлантьева в больницу ходила – к мужу.

– И как? – Оксана, пожалуй, даже не поняла, о чем конкретно спрашивает: о взрыве, жизни здесь или замужестве.

– Нормально, – пожала плечами Полина. – Жить можно.

– А после взрыва?

– Ну, здесь нет метро, это радует, – улыбнулась подруга. Правда, улыбка быстро растаяла. – Хотя… Страшно. Оказываешься среди толпы и накрывает. Хочется забить этот страх, чем угодно: музыкой, аудиокнигой, лекцией, чтобы не выискивать в толпе того, кто сейчас может все взорвать, чтобы не загонять себя в пучину ужаса, из которой тебя никто не вытащит.

Но ведь у каждого из нас есть такие моменты, – она проницательно глянула, словно прямо в душу, – мы привыкаем, и в итоге научаемся с этим жить.

– Да, – кивнула Оксана, вдруг осознав, что, пожалуй, и сама боится разговора с Толиком, боится разочарования, сейчас ей легче злиться, думать, что трусит именно он.

Во время перерыва девушка подошла к Пашке. Вздохнула, как перед прыжком в воду, и выпалила:

– Не знаешь, куда Майоров пропал?

– Знаю, – Михеев опустил голову, – его мать домой увезла.

Узнала откуда-то про драку, грозилась разнести тут все и всех.

– А позвонить? – она даже как-то растерялась, не в состоянии сформулировать, чего же хочет спросить, но парень понял.

– Да, пока они с матерью друг на друга орали, Толик телефон кокнул, так и уехал без него.

16 Регрессия

Толик вернулся через неделю. Злой и дерганный. На все расспросы – только огрызался. Зачем-то наведался в деканат. Григорьева попыталась выяснить причину, но в итоге только с час рыдала в туалете под присмотром Ольховской.

Однако судя по тому, что парень лихорадочно закрывал хвосты, забирать документы он не собирался.

Оксана же как раз в это время свалилась с ангиной – и узнавала все происходящее с понятным отставанием. Температура дарила отсрочку для разговора, но не только – она еще снимала лишнюю эмоциональную составляющую, девушке казалось, что ее нервы обложили мягкими подушками и включили тихую колыбельную.