Четыре лучшие истории о любви. Сборник

А как же личные границы? У каждого человека они свои, но не меньше сорока сантиметров, только самым близким дозволяется их нарушать. А тут, получается, и Оксана вторгнется на чужую территорию, и на свою пустит.

Толик склонился к ней, как старатель в Клондайке, забивая свою метку поцелуем, требовательным, даже жестким, больно куснув губу. В придачу, его рука нахально скользнула девушке под пальто, расстегнув нижние пуговицы. Оксана отпрянула рыбкой, насколько позволила стена позади, поставила ладони на грудь парня.

Ей не нравилась эта его напористость, эти качели в проявлениях чувств, эта показательная страстность.

– Холодно, – пояснила тихо. – И соседи увидят, болтать будут.

– А обнимать, значит, никто не увидит? Мы только начали встречаться, а для тебя уже никаких проблем обнять кого-то другого?

Оксана озадачилась услышав обвинения – она же ничего еще не сделала. И будет делать или нет – понятия не имеет. Да, и в конце концов, это не Оксанина инициатива – обниматься с чужим человеком.

Толик же сам отказывается от единственно верного взрослого решения не поддаваться на провокацию Ольховской, но в то же время строит из себя глубоко оскорбленного в своих лучших чувствах человека.

– Толя, я ведь сразу предложила забить на Янкины задания. И пусть прыгает вокруг и требует, как собачонка – ее проблемы, не наши, – сказала, старательно загоняя внутрь обиду.

– У тебя есть лишние деньги? – недовольно вскинул голову парень. – Я играл уже, знаю, сколько будет стоить саботаж.

– И сколько? – Оксана, действительно, была не в курсе, потому что на подобные тусовки ходила очень редко. И в этот раз бы пропустила, если бы Толик не принялся убеждать, что раз уж они встречаются, значит, надо держаться друг друга.

– Десятка. На общий стол, – сказал, будто выплюнул.

Много.

Но все равно девушка не понимала упрямства Толика, каждый человек вправе решать, что ему делать, что нет, ведь только ему придется отвечать за его поступки, а не кому-то другому.

Как любила говорить мама Оксаны в детстве: «А если все из окошка начнут прыгать, тоже прыгнешь?» – вот и тут та же самая ситуация. Безобидная смешная игра в фанты сегодня превратилась в разгул эротических фантазий Ольховской. Похоже, Янка посчитала это проявлением взрослости. А на деле – пик пубертата.

– Можно ведь и не сдавать, – Оксана сама не поняла: спрашивает или утверждает.

– Ксан, это мои друзья.

– При чем тут это? – она посмотрела с вызовом.