Четыре лучшие истории о любви. Сборник

 – Передумала, все, что могло случиться! Чего только не пообещала, чтобы все было в порядке.

Парень хмыкнул:

– Мало обещала.

Наверное, в другой ситуации Оксана бы обиделась. И он привычно ждал чего-то подобного. Однако сейчас девушка лишь согласно кивнула:

– Главное, что ты живой! И я очень рада этому.

Слышать это оказалось приятно. Но не до такой степени, чтобы повторять передрягу на берегу. Пожалуй, Толик не входил в число тех, кто готов получать увечья ради лестных слов.

– Эй! – донесся приглушенный басок из угла.

 – Ребят, спать мешаете!

– Ты иди, Оксан, правда. Поздно уже. – Толик почувствовал даже какую-то благодарность к разбуженному, сам бы он не знал, как выпроводить девушку.

– Тут вещи, – она показала сумку и пакет.

– Разберу утром, – он махнул рукой.

– А как?

– Помогут, – пообещал уверенно. – Ты на чем приехала?

– На такси, – Оксана едва заметно запнулась.

– Сейчас тоже вызовешь, – наставительно потребовал Толик. – Одна даже не думай добираться!

– Конечно.

– Ребят! – уже громче возмутился тот же голос.

Оксана смущенно извинилась, быстро поцеловала Толика и убежала. Словно растаяла в ночи, как сон. Приятный, в общем-то. Но гораздо лучше, если бы снился он не в больнице. Видимо, обезболивающее начало отходить, Толик не знал, заснет ли сейчас, когда все тело ноет и простреливает. Когда больно все: дышать, глотать, даже думать! Уж, в этом-то процессе мышцы не должны быть задействованы!

Еще и пить захотелось некстати. Губы пересохли, как-то довольно неожиданно и быстро.

Слюна враз показалась горькой и тягучей.

Пожалуй, хорошо было бы, если Оксана до сих пор сидела рядом. Тихо. На стуле. Теребила руку.

Или склонилась и поцеловала. Мягкие влажные губы смочили бы сухость. И стало бы легко-легко. Переломанные кости бы перестали болеть, раны стянулись, синяки – подавно. А самое главное – из головы бы выветрились все воспоминания о драке на берегу.

Их было четверо. Они шли куда-то по своим делам, а Толик подвернулся просто кстати.

Или некстати. Самого наглого он откуда-то знал, может, где-то видел. Другие – лишь поддержали нападение. А вот наглый – будто мстил за что-то. Это хорошо читалось по его взгляду, какому-то холодному, волчьему.

Они начали с простого, попросили курить. Классика. Слово за слово. Обвинили в дерзости. Повалили на песок, который до сих пор поскрипывал на зубах. Пинали. Толик сопротивлялся, как мог. Но, собственно, что он мог против четверых? Не бежать же? Подставляя спину.