Чуду не слабо

Чувство было обманчивым, днем не выспавшаяся Ника начнет клевать носом; поэтому лучше не хватать телефон, как бы ни хотелось скрасить одиночество, а идти и пытаться заснуть: считать баранов, звезды на небе, решать примеры, или любимое – сочетать цвета в воображении – короче, делать что угодно, чтобы наколдовать сон.

Однако возвращаться туда, где спали гостьи, Николь не захотела, тем более Елка уже развалилась звездой и экспроприировала ее плед. Прошла в комнату родителей, бухнулась на заправленную кровать, забурившись носом в подушку, пахнущую мамой, и прикрыла глаза.

Надо подумать о чем-то приятном… Мозг услужливо выдал зрительный ряд: детство, она играет в шашки с дедушкой; носится с Веткой под весенним дождем; Вовчик дает прокатиться на новеньком велосипеде; парень, которого сегодня привел сосед…

Черт! Как у него фамилия? Вовчик же говорил. Волков что ли? Уж не тот ли волк шел за Никой по пятам?

Она аж подскочила на кровати. Села. Спасибо, мозг! Расслабления снова, как и не бывало.

А с учетом разговора про вещие сны – получается вообще полная чехарда! Надо просто думать, как Виолетта. Это совпадение, игра ассоциаций, обработка информации мозгом.

Парень, конечно, очень симпатичный, глаза выразительные, четкие скулы, темно-русые волосы, а когда он улыбается, правда, редко-редко, на левой щеке у него появляется ямочка. Но на него ведь положила глаз Рада, а у подруг никого отбивать Ника не собирается. В конце концов, этот Леший – не последний молодой человек на шарике.

Девушка вздохнула. Вакулина, конечно, дала жару, такое только с ней произойти могло: кинула туфлю с балкона и попала прямиком в своего суженного. Наверное, какая-то доля правды в ее рассказе о цыганских предках все-таки имеется. И карты ее слушаются, и с гаданием все вышло. Хотя… Каким образом цыганские предки затесались в их семью, там, вроде, все врачи, еще и какие-то супер-крутые? Но Рада любит пыль в глаза пустить: кручу-верчу, правду сказать хочу.

Только почему-то всеравно немного грустно. Необъяснимо грустно. Потому что не хватает Асиной наивной веры в чудо, или прагматизма Виолетты, или Елкиной прямолинейности, или Радиного напора, чтобы чувствовать себя счастливой, ведь все-таки новенький привлек ее внимание.

Теперь Ника улеглась на подушку медленно-медленно, чтобы не спугнуть образ, нарисованный в воображении: Леша на фоне кухонной двери, глядящий на них с Вовчиком.