Чуду не слабо

Захотелось куснуть его, и побольнее.

– Валек, пусти даму за клавиши, она тебя научит, – сказал Самойлов, с ехидным прищуром.

Толстый слегка покраснел и потупился. Ему что, нравится эта Лена? Артем удивился. Ни одна из трех девушек в его вкусе не была, но если выбирать, то лучше уж ту, что сидела в качестве зрителя.

– Лен, покажешь? – буркнул Валя.

– Так чего показывать? Наигрывал же уже, – отозвалась толстушка и хихикнула.

Да, парочка, водка да чарочка – Артем уже не знал, что и думать. В голову просто лезла всякая дребедень.

Но, в общем-то, если Веру Палну все устраивает…

Только сейчас Самойлов заметил, что Леший тихонько отбивает ритм. Сам для себя, просто, чтобы занять руки и ноги. В сторону красотки не смотрит, хотя она так и ерзает на стуле, а если и поглядывает, то только на ту девушку, которая показалась Артему самой незаметной из трех, Николь.

А та бесцельно бродила туда-сюда, спустившись со сцены вниз, рассматривала зал, остановилась перед одной из картин, потом перешла к другой, хотя не на выставке же, здесь не произведения искусства – просто любительская мазня, продукт творчества студентов всех времен и курсов, но ее это не смущало.

– Эй, ребята, – проснулась красавица, – время идет, а вы все собираетесь, как-то тут у вас организация хромает.

– Хочешь поруководить? – исподлобья выдал Самойлов.

– Нет, Паганини, куда мне.

Блин! Он чуть не взвыл, кажется, девица еще и кликуху ему приклеила! Он совсем забыл, что сам подставился, она только подхватила.

Чтобы не впасть в полное отчаяние, Артем сосредоточился на том, что отстукивает Леший, стал подавать аккорды.

Буквально тут же присоединился Ольховский, потом Толстый, и … Полетели. В кураж, в драйв, с каждым звуком погружаясь в особый мир, где отсутствуют проблемы и комплексы, где ты царь и бог, где нет земного и в тоже время есть оно все.

Самойлову нравилось это состояние. Он, как наркоман, ловил кайф, стремился к нему, ему хотелось все повышать и повышать дозу. И ужасно бесило то, что сковывало: неумение, боязнь показать свою некомпетентность и что его просто возьмут и сместят.

Когда доиграли, девушки захлопали. Переглянулись и выдали самые настоящие аплодисменты, вкупе с восхищенными взглядами. Все.

– Тебя как звать-то, Паганини? – спросила красотка.

– Артем, – сейчас он даже не обиделся.

– Молодец, Артем! – с чувством похвалила та. – А я Рада.

Оценила, значит? Самойлов даже не знал, как к этому отнестись, польстила девица ему или нет.