Попутный ветер

Из загустевшего на миг воздуха шагнул вперёд белобородый представительный старик. И, разумеется, тут же увяз по щиколотку: дорогие кожаные сапоги облепила маслянистая, жирная и чёрная грязь.

– Сервис, к Мракнесущему! – ругнулся громко, выбираясь на сухую дорожку.

– Дождь был, – пожал плечами Олаф. – Тёплый сезон.

– Песочком бы засыпал! – прибывший буквально вонял раздражением, и с этим резким запахом сражались острые и пряные духи.

Старик нервно вытащил дорожную карту. Дорогую, с блестящими виньетками, мерцающими точками маршрута и прочими атрибутами процветающей конторы.

Наверняка, и отправляющий там сидел – не чета картографу Летты Валенса – рассчитал все и вымерил точно до ладошки, можно не сомневаться.

– У вас ещё два переноса, – предупредил Олаф, вкладывая карту в приёмник.

– Знаю, не хуже вас, – пробурчал путешественник. – Делайте своё дело и помалкивайте!

Он явно нервничал, беспокойно оглядываясь по сторонам, и старался не отходить далеко от арки, только брезгливо оттёр о траву испачканные сапоги и вернулся.

– Надо немного подождать, – сказал Олаф и мысленно поблагодарил Жизнеродящую за то, что с картой у этого типа все в порядке.

Если бы на месте Летты Валенса оказался этот белобородый, проводнику пришлось бы не сладко: тысячи проклятий, гром на голову и пожизненное рабство, в лучшем случае.

– Мракнесущий! – недовольно кривясь, старик достал большой платок и вытер пот со лба и шеи. – Каждый миг, что я здесь торчу, может стать для меня последним!

– Почему это? – поинтересовался Олаф, попутно выставляя мостки через лужу.

Теперь грубиян мог вернуться под свод арки, не запачкав ног.

– Как будто вы не знаете! – путешественник становился все несноснее, перетаптываясь в ветропарате.

– Я ни о чем таком не слышал, – юноша не боялся перечить, туман уже начинал сгущаться, ещё мгновение и буяна унесёт в проплаченную им сторону, вместе с его дорогой картой и непомерным недовольством.

– В этих землях повышенный фон опасности! Пропадают люди! – и белобородый растаял, оставив после себя резкий запах своих духов и червяка сомнений в душе проводника.

Сердце Олафа неприятно бухнуло в ребра. Слюна стала горькой и тягучей, как смола. В ушах эхом продолжала звучать фраза "повышенный фон опасности".

Не предупредили.

Не посчитали нужным сообщить.

Правильно, зачем? На территорию компании никто не сунется – себе дороже – шибанёт разрядом подключённых молний – мало не покажется.

А по дорогам никто не ходит. Никто.