Вопреки обыкновению

А пока труд был бы завершен до логического конца, его пришлось начинать писать заново, потому что более переменчивого существа – не существует.

Признаться, Мирра не поняла его ответа. Либо ее пожилой друг просто таким образом ушел от сложного ответа, либо просто не знал, что отвечать.

– Но, если предположить, что ребенок был рожден не от дракона? – не отставала она.

– Ну… – старик смешно нахмурил брови и подмигнул одним глазом. – История знает немало примеров, когда спасенная принцесса проливала горькие слезы по своему гонителю, рассказывала о зарождающихся обоюдных нежных чувствах.

Однако, тебя ведь волнует совсем иной случай? Я, признаться, не слышал, чтобы драконицы воровали принцев, – он улыбался во весь рот.

– Я не о воровстве говорю, – девочка немного обиделась. – Человеческий мужчина мог быть отцом ребенка драконицы? Ведь не яйца же она откладывает?

– Нет, не яйца, – Лазарь впился несколько недоуменным взглядом в вопрошающую и покачал головой, а потом признался шепотом: – Я не знаю, если честно.

Живых дракониц я встречал только на страницах книжек.

Мирра выпалила не задумываясь:

– А я?

Он спустил на нос очки и скептически оглядел девочку:

– Но при чем здесь ты?

– Да, конечно, совсем ни при чем, – она ловким движением выхватила из очага жаркое, а потом потушила огонь водой из кувшина.

Во все стороны полетели искры, кухня наполнилась паром, пришлось открывать окна. Пока Лазарь пытался вызвать небольшой сквознячок, Мирра незаметно утерла слезы, размазывая по лицу сажу.

Девочке хотелось укусить Лазаря, заставить его посмотреть по-другому на свою хозяюшку. Но это ведь было бесполезно. Чудаковатый старик жил в своих научных трактатах, и забывал заданные Миррой вопросы, продолжая считать ее просто забавной малышкой, некогда предложившей приют бедному страннику.

Когда драконице едва минуло четырнадцать, ученый заболел. Глупо простыл, заснув над манускриптами в неотапливаемом помещении. Несколько дней магистр провалялся в жесткой горячке, и, когда Мирра, уже испробовав все подручные средства, попытавшись полечить Лазаря наложением рук и силой своих искр и убедившись, что это не действует, решилась сходить в ближайшее село за лекарем, позвал ее к себе и заставил сесть на кровать.

– Дитя, – молвил старик глухим шепотом, – поздно, время, отпущенное мне – закончилось. Я совершил много открытий. А самого главного – не успел. Ты – особенная девочка. Но секрет твоей необычности оказался за пределами моего понимания.