Вопреки обыкновению

– А заодно, конечно, прихватить что-нибудь на память обо мне?

– Нет-нет, – он так решительно завертел головой, что его жиденькие волосенки растрепались во все стороны. – Я только хотел поправить раму, она так опасно накренилась.

– Ага-ага, – Мирра кивнула и улыбнулась, мысленно гадая, как поведет себя этот трус, если она прямо сейчас покажет ему свой второй облик.

Маг, словно почувствовав ее намерения, вдруг упал на колени и принялся торопливо выкладывать прямо на пол из своего мешка какие-то свиточки, сверточки и книжечки карманного формата – все, что он так навязчиво берег от нее весь прошлый вечер.

Ничего особо ценного на взгляд девочки здесь не было. Любой самоцвет на окладе картины стоил неизмеримо дороже.

– Я тут хочу поблагодарить за ночлег, – угодливым тоном пояснил свои действия Флап, мелкосуетливо потирая бородку. – Вот, прими в качестве платы, – он еще раз перерыл кучу и протянул Мирре выбранное (как она подозревала то, что на взгляд гостя представляло наименьшую ценность на предстоящей ярмарке), – несколько новомодных романов, очень хвалят современные барышни.

И заклинание на притягивание золота.

Надо признаться, в заклинаниях подобного рода Мирра совсем не нуждалась. В ее подвале хранилось такое многообразие этого добра, что, если расходовать понемногу, вполне хватило бы и до глубокой старости. Только драконица еще при Лазаре сложила все свитки под замок, потому как чувствовала некоторый подвох в большинстве из них. К примеру, заклинание, обещавшее наличие так называемого «вечного сигмента»: болтается денежка себе в кармане, потратить ее невозможно – девочка истолковывала как вызывание патологической жадности, когда несчастный обладатель готов умереть от голода, лишь бы не разменивать свое сокровище.

В конце концов, ведь торговцы и маги в первую очередь стремились избавляться именно от волшебства, так или иначе связанного с деньгами и обогащением, хотя, казалось бы, могли использовать его на себе и жить припеваючи, ни в чем себе не отказывая.

Вот и Флап, оказавшийся на деле жуликом и вором, попытался всучить Мирре золотоносное заклинание, подспудно предполагая его низкую стоимость.

Книги девочка взяла, а про свиток весьма доходчиво объяснила, что не собирается закончить свою жизнь под тяжестью золотых самородков, летящих на нее со всех сторон.

– Ну, тогда вот, – расстроенный маг схватил перевязанный красной ленточкой листок тонкой пергаментной бумаги, покрытой символами, и, косясь на скалку, сунул драконице.