Герой-любовник, или Один запретный вечер

Но пить очень хотелось, поэтому я вскочила, быстро поставила чайник на плиту, а потом юркнула обратно под плед в кресло.

Дождь усилился. Он хлестал по стеклу мощными сильными струями. Как будто бы кто-то стоял за окном и поливал его из шланга. Я сидела, не зажигая света, в темноте, слыша, как уютно посапывает старенький чайник с облупленными розами.

Порывы ветра склоняли ветки сирени к окну, и они время от времени постукивали по стеклу.

От этого звука было страшно. Казалось, кто-то остервенело ломится в дом и сердится, что его не пускают.

Чайник уже пыхтел, пуская в воздух едва различимые белесые облачка пара.

Я накинув плед на плечи, вскочила и выключила его. Мята была в банке в шкафчике в углу. Утренняя заварка в заварочном чайнике стояла на столе. Я любила свежую заварку, но сейчас искать упаковку чая в кромешной темноте было невозможно – приходилось довольствоваться тем, что есть. То есть суровыми военно-полевыми условиями, в которых я оказалась.

Калитка с шумом хлопнула. Кто-то большой, тяжелый шел к дому, впечатывая шаги в землю.

Я невольно сжалась.

– Санька-а-а! – услышала я, не успев как следует испугаться.

Это был Денис. Я откинула плед и рванула на крыльцо. Он стоял, промокший до нитки, и со счастливой улыбкой смотрел на меня.

– Приехал!

– Вижу! А машина где?

– Бросил у входа в товарищество. У вас такие хляби – не проедешь.

– Я тебе говорила – «озеро Байкал».

– А почему ваш председатель дорогу не сделает?

– У него есть более важные дела, – скороговоркой сказала я, втягивая Дениса внутрь.

 – Он деньги наши ворует. Ничем не занимается, только взносы повышает. Да еще грозится электричество вырубить, если их не заплатить вовремя. У него дочь учится в Москве и ему очень деньги нужны.

– Понятно. – Глаза Дениса сузились. – Может, мне с этим гадом по-своему разобраться?

Я рассмеялась.

– Лучше не вмешивайся. Он склочный и вредный. Бывший юрист. Сейчас без работы; одна жена вкалывает.

Денис стоял на веранде, вытянув руки вдоль тела.

Около него мгновенно образовалась внушительная лужица.

– Мы так и будем в темноте стоять? – прохрипел он. – Зажги свет.

– Я босюь, – призналась я. – Вдруг громыхнет и прямо в дом.

– Так и сидишь здесь без света? Я думал: ты спишь? Смотрю: окна темные…

– Нет. Так и сидела.

– Меня ждала?

Я хотела сказать, что совсем забыла о нем, терзаясь страхом за Эву и ее малышку, но глядя на него – большего, насупленного, соврала:

– Ждала.