Французский жених, или Рейтинг одиноких мужчин

Я делаю глубокий вдох – отчего болит в груди и кажется, что я слышу звук гудящих мехов кузнечного горна.

В квартире стоит тишина. Я словно обрастаю тысячей дополнительных ушей и внимательно слушаю эту тишину – не раздастся ли где-то тихий скрип, шуршание занавески или чьи-то шаги? Я знаю эту квартиру, как свои пять пальцев, и, как ночной зверь, я должна четко услышать все запахи и звуки чужака.

После пятиминутной «звуковой» проверки я решилась присесть на пуфик, стоявший в коридоре. Я цепко держала свою сумку, но теперь мои руки разжались, и она упала к моим ногам.

Зачем на меня напали?

Просто так? Решили чем-то поживиться? Ничего ценного не обнаружили и удрали?

Я проверила сумку – все на месте.

Отшвырнув ее в угол, я пошла в ванную комнату – оценить ущерб, нанесенный моему здоровью.

Одно колено было разбито и кровоточило. Меня спасло только то, что я надела под брюки теплые колготки, и ссадина оказалась небольшой. Неожиданно я вспомнила, как однажды, в шестилетнем возрасте, разбила колено и Геня обработала его перекисью водорода, а потом зеленкой.

Как все это жгло и как я тоненько скулила от боли, и тогда Геня из-за невозможности облегчить мою боль крепко прижала меня к себе и тихо зашептала-запела: «У кошки заболи, у собаки заболи, а у Кристины – заживи».

А потом она наклонилась и поцеловала мою коленку чуть выше разбитого места, и ее прохладные губы и успокаивающие слова сделали боль не такой существенной, словно задвинули ее, затолкали куда-то внутрь, и я, вытерев слезы, сказала, как взрослая:

– Ладно, Геня.

Мне уже небольно. Пошли обедать.

Теперь мне никто не заговорит боль, и вообще, как это ужасно остаться одной: ты словно падаешь в невообразимую пустоту, к которой еще надо привыкнуть, как-то обжиться в ней…

С левой щеки была содрана кожа. Я ударилась о ступени левой стороной туловища. Болели левая рука и щека.

Я проводила ревизию в спешке, мне хотелось спать, и я быстро осмотрела себя в зеркале. Пара синяков, в нескольких местах содрана кожа, но главное – я осталась жива.

На следующий день с утра я позвонила шефу и сказала, что неважно себя чувствую: сильно болит рука, я упала перед своим подъездом, поэтому не могу прийти на работу, отлеживаюсь дома. Паша сказал, что он все понимает и пришлет ко мне Рассказова с билетами и командировочными. Лететь мне через два дня, так что руку свою я вылечить успею.

– Конечно, – пробормотала я.

Спорить с шефом мне не хотелось.