Искуситель, или Весь мир к моим ногам

Я всегда была привержена определенному порядку: все рабочие материалы у меня лежали в первом и втором ящиках стола. В третьем у меня были старые записные книжки, новые блокноты и всякие канцелярские мелочи.

Эта видеокассета лежала в первом ящике. Поверх нее – клочок бумаги с наспех нацарапанными словами: Ольге Варфоломеевой. Кто-то оставил для меня этот материал.

Но почему не написали – от кого?

Я нахмурилась.

Иногда я устраивала своим журналистам и репортерам капитальную головомойку. Малейших провинностей я не прощала, потому что в журналистике мелочей не бывает.

Ничего, я устрою этому раздолбаю по полной, решила я.

В комнату заглянула моя помощница Леночка Штанько – миниатюрная блондинка с ресницами невероятной длины.

– Лен! Ты не знаешь: кто это оставил? – повертела я кассету в руках.

– Нет. А что это? Неопознанный материал?

– Угу. Оставленный неизвестным героем.

– Объявится. Ольга Александровна, Анжела из приемной Диденко звонила. Он просит вас зайти к нему.

Я хмыкнула.

Старый хрыч Диденко любил строить из себя крутого босса. И звонил мне не напрямую, а посылал своего секретаря, или секретарь звонил моей помощнице. Таким образом Диденко демонстрировал субординацию. Мне все эти игры бывшего партийного работника были глубоко противны, но если тому хочется попыжиться, то пусть…

Визит к Диденко обычно был пустой тратой времени. Все разговоры сводились либо к лекции на тему: «Развитие современного телевидения» или как улучшить программу «Отражения».

Учитывая, что Диденко страдал излишним пустословием, слушать все это было утомительно. А оборвать нельзя. Не так поймет. И вообще, это всего лишь правила телевизионной кухни, где все строго регламентировано и прописано. И по-другому никак нельзя.

Я слушала и кивала головой, вставляя краткие реплики. Я прекрасно понимала, что на хорошем счету у высшего теленачальства, реальных владельцев акций телеканала и спонсоров студии, которая производила мою передачу. А этот мелкий удельный князек просто демонстрировал феодальную дурь и оправдывал просиживание штанов.

К убогим и сирым нужно быть снисходительной, думала я в такие моменты.

– Слушай! – И я посмотрела на Леночку. – Скажи, что я уже уехала. Ладно?

Пробки в Москве были всегда. И зимой, когда гололедные дороги превращаются в сущий ад для водителей, и весной, когда разливаются огромные лужи и вода пополам с грязью так и брызжет из-под колес, обливая прохожих и проезжающие мимо машины.