Продавец иллюзий, или Маска страсти

Вода стекает по подбородку, Александр вытирает его своим пальцем. По моей спине проходит дрожь. И это не укрылось от мужчины.

– Маленькая, ты дрожишь, – шепчет он мне и сжимает руку, вытянутую поверх одеяла.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Больше всего мне хотелось остаться одной, но если бы я высказала это желание вслух, меня бы неправильно поняли.

Александр был мужчиной-мечтой многих женщин. Подтянутый, загорелый, белоснежная улыбка, хороший парфюм, дорогой костюм. А мне хотелось… поскорее от него избавиться.

Но это желание приходилось изо всех сил скрывать.

Александр смотрит на часы и невольно хмурится.

– Пора! – бросает он в воздух. – Дела заели. Для тебя стараюсь, маленькая…

Он приподнимается со стула и целует меня в лоб.

– Скоро я приду опять. Жди.

Я моргаю и улыбаюсь, что означает согласие.

Александр ушел, Варвара Алексеевна посмотрела на меня озабоченно.

– Сейчас температурку померяем, – сказала она, ощупывая мой лоб. – Вроде бы нормальная, но померить нужно обязательно.

Вчера еще высокая была, тридцать семь и семь. А сегодня – спала. Но лучше перестраховаться в таком деле. – Голос Варвары Алексеевны звучит на одной ноте, без пауз, и я чувствую, как этот звук отдается в мозгу. Голова становится сонной, и хочется спать. Глаза слипаются, но неутомимая Варвара Алексеевна ставит мне градусник под мышку, и я ощущаю его прохладу.

– Подержи немного, посмотрим, что там у тебя сегодня, – говорит она.

Я смотрю на Варвару Алексеевну: у нее доброе круглое лицо, над верхней губой пробиваются едва заметные усики.

Бывают такие женщины, глядя на которых сразу возникает мысль о домашнем уюте, вкусных пирогах и накрахмаленных скатертях. Варвара Алексеевна именно такая женщина. Она внушает мне чувство доверия, и я решаюсь спросить.

– Александр… мой муж… – я сказала эти слова полувопросительно-полуутвердительно. Сиделка внимательно посмотрела на меня.

– Александр Викторович – золотой человек. О таком муже каждая мечтает! Добрый, внимательный.

Когда с вами эта беда приключилась, он чуть с ума не сошел!

У меня на языке вертится следующий вопрос: «Какая беда?» Но я молчу, понимая, что это уже слишком. Я привлеку внимание, и после больницы меня упекут в психушку, а я этого не хочу… Со мной все в порядке… Все хорошо…

Мои веки тяжелеют, я чувствую, как вытаскивают градусник и громко говорят: «Тридцать шесть и шесть».

– Слава богу!

Но я уже провалилась в крепкий сон.

Мне снится темный лес.