Ужин в городе миллионеров

Или делал вид, что все в порядке. Он поздоровался со мной и сказал, поглядывая на часы:

– Вероник! У меня очень мало времени. Прости, но все расписано буквально по минутам и секундам. Поэтому прошу – недолго. – Он откинулся в кресле, глядя на меня, его глаза поблескивали из-за толстых стекол очков.

– Постараюсь быть краткой. Насколько это возможно. Я тут разбирала бумаги Олега и нашла кое-что. Дата операции – шестого февраля, обведенная красным кружком, и большой вопросительный знак. То ли он сомневался насчет благополучного исхода операции, то ли что-то еще.

Так вот. Я хотела бы встретиться с этим пациентом лично и убедиться, что с ним все в порядке. А то иначе разные фантазии станут лезть в голову. Вдруг этот человек как-то приложил руку к той автокатастрофе. Он или его родственники.

Дим Димыч подавил вздох.

– Ника! Если бы в нашей клинике случилось ЧП, а это было бы настоящим ЧП со всеми вытекающими последствиями вплоть до уголовного дела, то я непременно бы знал об этом. Так вот спешу тебя уверить, что таких случаев в нашей клинике нет и быть не может.

У нас работают специалисты высочайшего класса. Ты это и сама знаешь.

– Согласна. Но все-таки для очистки совести я хотела бы все проверить. Дайте мне координаты этого человека, я позвоню ему, и все. Мне только нужно знать, что он жив-здоров и никаких претензий ни к клинике, ни к врачам не имеет.

– Ну ладно. Кто там у тебя?

Я достала из сумки бумажку и развернула ее.

– Некая Канычкина Ирина Николаевна, 1978 года рождения.

Поступила в пятницу поздно вечером. В понедельник утром выписалась.

Казалось, что от лица Дим Димыча отхлынула вся кровь и оно стало мертвенно-бледным. Он подался вперед.

– Канычкина… – Он потер лоб. – Что-то, честно говоря, не припомню такую пациентку. Может, Олег что-то перепутал?

– Эта фамилия встречается в его заметках, – сочинила я. – И не один раз.

– Может, твой муж связывался с ней и предлагал лечь в клинику.

– Судя по записям, она уже в ней побывала.

– Ах да! Но, видимо, эта пациентка находилась под личной опекой твоего мужа и я о ней ничего не знаю.

У меня на языке вертелось: «А разве так бывает?» Но я проглотила эти слова и посмотрела на Кротова:

– Ну так что?

Казалось, он уже немного пришел в себя и теперь лихорадочно соображает, какую легенду мне скормить.

– Кажется, к глубокому сожалению, я ничем не могу тебе помочь. Я об этом ничего не знаю.

– Но все клиенты клиники записаны в журнале, – настаивала я.