Рядом-2022. Стихи и рассказы о животных

Это что же такое творится, люди добрые! Ты что наделал? То есть, получается, наделала?

Шарик Сукачев лежал в окружении трех таких же рыжих щенков. Видимо, роды были трудными. Собака поскуливала, пыталась встать на ноги, но тут же падала. Бабушка позвала подмогу, щенков и Шарика перетащили во двор, осмотрели, устроили им теплую лежанку.

Семейство сидело на крыльце и рассуждало о происшествии и о том, как они умудрились, во-первых, неправильно определить пол, во-вторых, проглядеть, когда это рыжее чудо сходило на свидание, в-третьих, не заметить беременность.

Собака лежала возле щенков, стараясь прикрыть их побольше своим телом, и у нее уже хватало сил на виляние хвостом.

– Ну, и как мы теперь будем ее звать? – спросил Димка. – Никакой это не Шарик, получается, и даже не Кузьмич.

– Пусть будет Кузьмовна, – сказал отец. – Шарик Сукачев, будешь Кузьмовной?

Собака тихо, но очень недовольно зарычала. Для нее такое поведение было нехарактерно. Видимо, имя совсем не понравилось, хотелось чего-то более звучного.

– А от кого щенки-то, интересно? – спросила мама. – Кто отец?

– Я видел, что кобелек с соседней улицы тут бегал, тоже рыжий, только покрупнее. Но у них во дворе несколько собак, своих невест что ли не хватало ему? – рассуждал глава семейства.

– Ну значит, будет Бабаян! – придумала бабушка. – Эй, Бабаян, есть хочешь?

Собака еще радостнее завиляла хвостом и застучала по земле передней лапой. Встать и облобызать хозяев сил еще не хватало.

– А почему Бабаян? – удивился папа.

– Песня такая была раньше популярная: «А в голове звенит и кружит: нельзя любить чужого мужа! Старо как мир, как мир не ново, не тронь его, не тронь чужого»! Роксана Бабаян пела. Наша морда протокольная с чужим собачьим мужем, получается, снюхалась. Вот пусть теперь будет Бабаян.

Семейство подивилось на бабушкину логику, но возразить было нечего. И собака согласилась, и прозвище, если принять во внимание содержание песни, было вполне заслуженное.

Напрасные ожидания Блэка

Елизавета Майер

Солнце, вынырнув из моря, как Афродита, раскидывало лучики по волнам.

Медленно раздвинуло горы, распустило солнечные косы, которые коснулись верхушек гор, деревьев, домов, щекоча все живое вокруг. Коснулись они и собаки, лежащей на пирсе.

Собака открыла глаза. Щурясь от солнечных зайчиков, с тоской посмотрела на море. Но холоден, светел, пуст горизонт. Медленно, прихрамывая на левую заднюю лапу, она побрела от моря, хрустя галькой.