Хоккёкусей. Сила стихий

Такие доводы показались Итачи весьма разумными, он резко поднялся со скамьи и спросил:

– Мне разбудить Кицуне и Шику? Идем прямо сейчас?

– Нет, пока не стоит. У нас вечер, и я все же хотел бы несколько часов поспать. Спокойно соберитесь и ждите меня ближе к концу дня. Я сообщу, если…

Оборвав себя на полуслове, Асунаро тяжело поднялся, на прощание кивнул и пошел к выходу из поместья, чтобы открыть портал обратно на Хидари.

О том, что будет «если…», думать он себе категорически запрещал.

Глава 3.

Томительное ожидание

Всю ночь и следующий день Кагеро просидела подле мужа. Положив пальцы на запястье Ооками, считала каждый удар сердца, отслеживая его тихое равномерное биение. Она видела, что заклинания лекаря Повелителя работали: раны медленно затягивались, оставляя за собой тонкие воспаленные дорожки шрамов. Изредка она поднималась – размять затекшие от неподвижного сидения в сейдза ноги и плечи, – но, как только переставала чувствовать пульсирующую под пальцами кровь, накатывала паника.

Кагеро слишком хорошо знала это состояние – она находилась в нем долгие годы до появления в ее жизни Ооками – и возвращалась к кровати мужа до того, как леденящий страх потери охватывал настолько, что она не могла держать это чувство под контролем.

Размеренные легкие удары под пальцами прогоняли воспоминания. Кагеро подстраивала свое сбившееся дыхание в унисон с тихим дыханием Ооками и продолжала наблюдать. С каждым разом ей приходилось прилагать больше усилий, чтобы успокоиться – сказывались долгие часы бодрствования.

Но спать она не решалась, помня, что в таком состоянии сны, полные кошмаров, спасением не являются.

Асунаро отправился на Сейто за Итачи и Кицуне еще на рассвете, он не мешкал с возвращением: лекарь наказал ему ежечасно проверять состояние шурина – первые несколько дней были решающими в борьбе за жизнь Ооками.

Дверь в комнату раненого оставалась постоянно открытой, чтобы при необходимости можно было без лишнего промедления позвать на помощь.

Поэтому Асунаро тихо проходил по галерее и незамеченным останавливался в проеме. Несколько касаний амулетов, выданных лекарем, давали ему понять, что состояние Ооками не ухудшается. Каждый раз видел неподвижную прямую спину Кагеро и не решался тревожить ее беседами.

На дом уже спускались сумерки, когда Асунаро, придя проведать друга в очередной раз, увидел, как Кагеро сидит, сгорбившись, ее плечи подрагивают от молчаливых рыданий.