Хоккёкусей. Сила стихий

Кагеро съежилась, спрятала лицо в ладонях и продолжала глубоко дышать, отгоняя голоса прошлых лет: если раньше во снах Ооками просто умирал, то теперь она в деталях видела как.

В таком виде Кагеро нашли обеспокоенные друзья, сначала не разглядев ее, полностью вжавшуюся в подушки, а затем ужаснувшись состоянию.

– Чем вы меня вчера опоили? – чуть слышно спросила она, найдя в себе силы заговорить.

– Кагеро, это было просто снотворное, – испуганно ответила Тора, опускаясь рядом. – Ничего больше…

Она никогда не видела такой реакции на свои снадобья: обычно они даруют крепкий восстанавливающий сон, а не усугубляют измученное состояние.

Кагеро ничего не ответила, только покачала снова опущенной на ладони головой.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

– Похоже, я стала терять форму… – она нашла силы горько усмехнуться. – Вчера я допустила целых две ошибки, и обе могли мне стоить жизни: повернулась спиной к человеку, которого считала другом, и выпила то, что мне дали, даже не спросив. С таким же успехом я могла выпить и яд…

– Кагеро, простите… – Асунаро, предусмотрительно державшийся на расстоянии, чувствовал себя неловко в такой ситуации, но она не дала договорить, жестом останавливая его.

– Советник, я прекрасно понимаю, что это были не вы. Мне просто надо еще немного времени, чтобы это осознать.

Разговор с друзьями изматывал: она не могла больше сдерживать воспоминания и те начинали брать над ней верх. Кагеро попыталась встать, но потерпела неудачу: в висках пульсировала кровь, и она измученно посмотрела на Итачи.

– Помоги мне, пожалуйста, подняться, – тихо проговорила она и протянула дрожащую слабую руку.

Итачи бережно удержал ее и хотел было проводить к выходу, но она сама выпустила руку и сделала несколько шагов в сторону внутреннего двора.

– Прошу вас, – она обернулась к Торе и Асунаро. – Не ищите меня сегодня. Я выйду из комнаты сама, когда мне станет немного легче. Сейчас я… не способна адекватно все воспринимать.

С этими словами она медленно удалилась, придерживаясь за стены и лестничные перила, оставив друзей в тягостном молчании, которое немного погодя прервал Итачи.

– Я знал, что ей нельзя было давать снотворное, – нехотя признался он. – Но она была вчера в таком шоке, что это казалось единственным разумным выходом.

– Почему нельзя? – спросила ошарашенная результатом своих действий Тора.

– Видишь, в каком она сегодня виде? Если бы снотворное помогало, Кагеро бы ночами не махала катаной на заднем дворе.