Хоккёкусей. Сила стихий

Не видя в них ни страха, ни обвинения, а только уверенность, поддержку и сопереживание, она почувствовала себя легче: с поклоном приняла катану и плавно заложила обратно в ножны. Облегченно вздохнув, Асунаро обернулся к Итачи и Торе и легко кивнул, показывая, что ситуация теперь находится под контролем. Но все же предусмотрительно сделал несколько шагов в сторону, чтобы кончик клинка больше не мог коснуться его шеи.

– Я думаю, нам необходимо обо всем этом открыто поговорить, – Тора наконец обрела дар речи, решила взять ситуацию в свои руки и обратилась к Кагеро: – К тому же тебе надо хоть что-то съесть, ты без еды с утра и еле держишься на ногах.

Иди на террасу, я прикажу слугам принести тебе ужин. Мы все на взводе, надо решить недомолвки между нами, и прямо сейчас!

***

Ооками пришел в себя, и тело сразу изогнулось от боли. Судорожно вцепившись руками в подушки, он с облегчением выдохнул, осознавая, что более не прикован к столбу в пещере.

Подняв голову, он осмотрелся и понял, что лежит в незнакомой комнате, освещенной тусклым магическим источником света. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено скачущее в груди сердце. Ооками пригляделся и понял, что уже видел эти узкие стрельчатые окна – точно такие же были во всех жилых комнатах поместья Асунаро. Позволив наконец себе расслабиться, он попытался вспомнить, как ему удалось спастись, но тщетно – память, словно подчиняясь заклинанию, такой возможности не давала.

Следующая мысль была о Кагеро – он не сомневался, что Асунаро не стал бы скрывать от нее местопребывание мужа, и огляделся в поисках подтверждения. Обычно, когда они останавливались в Уките, им выделяли другую комнату – эта была ему незнакома, однако, осмотревшись, он заметил в углу свой сундук для вещей и заставил себя подняться: сначала тяжело оперся на локоть, затем медленно встал на ноги. Перед глазами замелькали черные точки, но он удержался – желание увидеть жену наяву, а не в видениях, вызванных болью на грани потери сознания, было настолько сильным, что подпитывало больше магии.

На нем были надеты лишь исподние штаны – Ооками медленно подошел к сундуку и открыл: рядом с белым тонким кейоги жены лежали его темно-коричневые хакама и зеленое кейоги, а поверх одежды – аккуратно сложенная черная лента, которой он обычно схватывал спадавшие на лицо волосы.