Хоккёкусей. Сила стихий

Асунаро и Итачи тоже заметили такую резкую перемену, и все трое одновременно обернулись посмотреть, что привлекло внимание Кагеро.

У двери, держась за косяк, стоял бледный Ооками и смотрел на свою жену так, как будто видел в последний раз в жизни: стараясь запомнить каждую черточку ее лица, каждое движение… Кагеро медленно поднялась и осторожными, неуверенными шагами пошла к Ооками, словно боясь, что спешка спугнет фантом и видение растает. Но Ооками не исчез. Кагеро остановилась в шаге от мужа, и теперь они оба застыли, глядя друг на друга, забыв о том, что на террасе кроме них двоих есть кто-то еще.

Губы Ооками дернулись в улыбке, он протянул дрожащую, испещренную шрамами руку к волосам Кагеро, провел пальцами по выбившейся прядке и тихо произнес:

– Единственное, за что я себя корил, мысленно прощаясь с тобой каждый раз, как начиналось утро, что не сказал при нашем последнем расставании, как сильно люблю тебя…

Голос Ооками разрушил в Кагеро преграды, которые она возводила, чтобы сдерживать накопившиеся эмоции.

Она сделала последний шаг и заплакала, прижавшись к груди мужа, вымывая слезами все страхи и тревоги и расслабляя взвинченные до предела нервы. Обняв ее, Ооками наконец окончательно осознал, что все мучения позади: он вырвался и из рук палача, и от Повелителя душ. И его Кагеро рядом – живая, настоящая, любящая. В болезненном бреду ее образ не раз являлся ему, но только сейчас все изменилось и закончилось. Он прикрыл глаза и позволил себе коснуться губами ее виска, провести пальцами по черным волосам, вдохнуть столь родной жасминовый аромат, который всегда окутывал жену.

Рыдания Кагеро стали стихать и перешли в судорожное всхлипывание. Ооками уже и не помнил, когда последний раз она позволяла себе такое проявление эмоций. Не зная, как долго ей пришлось переживать за него, он чуть отстранился и нежно провел пальцами по ее щеке. Кагеро попыталась улыбнуться мужу, но как бы ни старался, Ооками не смог прочитать всю глубину ее боли – слезы еще застилали взгляд.

– Зачем ты встал? Ты еле стоишь на ногах… – прошептала она, не в силах справиться с катящимися из глаз слезами.

Ооками снова коснулся ее щеки, ловя очередную соленую каплю, но Кагеро перехватила ладонь, переплела свои пальцы с его и поднесла к губам. Со стороны раздалось вежливое покашливание хозяина дома, намекающего, что у сцены долгожданной встречи есть свидетели, о которых и Кагеро, и Ооками совершенно забыли.