Уроборос

Ярко красная помада делала ее рот жирно-кровавым. Глядя на нее, Игрок 2 криво улыбнулся, поправил на тонком пальце дорогую печатку с черепом, достал белоснежный платок и стал полировать на ней камень. Эта коварная некрасивая и очень капризная женщина сильно напоминала ему его первую жену. Игрок 3, удобнее усевшись в кресле, достал из кармана смокинга толстую кубинскую сигару и начал водить ей у носа, вдыхая дорогой прохладный аромат, размышляя о человеке на фотографии: «Мужчина с неглупым и выразительным лицом. Причем, надо отметить, с очень знакомым лицом.

Эта черная родинка на щеке. Я его точно где-то уже видел. Возможно давно, но точно видел». Игрок 4, сам того не замечая, начал жевать галстук, самый край шелковой ткани, изо всех сил напрягая свой весьма шаткий мыслительный аппарат. В отличие от него, Игрок 6, казалось, не выражает никаких эмоций, но от волнения в своих дорогих туфлях незаметно сжимал и разжимал пальцы ног.

Эти ничтожные люди, мнившие себя вершителями судеб, очень волновались. Тайная власть, которой их наделило казино, опьяняла их разум.

Пока они скользили по лезвию своих пороков, за одной из колонн пошевелилась тень человека-невидимки и сделала несколько беззвучных шагов к ним ближе, но ни один из них этого не заметил. Только крупье слегка улыбнулся под уродливой маской.

…

Бывают такие дни, когда все время чувствуешь себя неудачником. Что всё, что ты сделал в жизни, всё – не то, и всё – не нужно. Ты везде ошибся и промахнулся. У Вэла сегодня был именно такой день.

Он проклинал себя, проклинал всех артистов, сетовал на судьбу, что завела его на это «позорное» поприще, клеймил родителей, что не отговорили его от этого идиотизма. И всё потому, что он опаздывал на очень важную репетицию. Он суетился, часто выглядывал в окно и смотрел на часы. Как известно, артисты, вообще всегда на нерве и на взводе, драмы и трагедии с ними случаются регулярно и… не только в кино. Драма Вэла была широко известна в актерской среде среди мужчин. Он достиг того возраста и зрелости как личность, что начал чувствовать себя марионеткой, отплясывающей на потеху публики и режиссера. Только к сорока годам он вдруг осознал, что работает в индустрии развлечений, и что это не очень серьезно и никому по-настоящему не нужно. Он часто вспоминал Марлона Брандо – кумира своей юности, его великие роли, особенно в «Танго в Париже» – культовом фильме своего времени. У него были толпы фанатов, он был «богом кино»! И вот, прошло каких-то сорок лет.