Мир, в котором меня ждут. Ингрид

Карина развернулась: было очевидно, что ждать появления Ингрид из этой двери бесполезно, однако – куда она могла пропасть? И главное, ну кто теперь поверит, что Камнина взяла и пропала за дверью, которая ещё и в другую сторону открывается?

Она вернулась к кабинету как раз, когда прозвенел звонок на урок, и вошла в незапертый класс. Но то, что она там увидела, ещё больше её ошарашило. За их партой в среднем ряду, как ни в чём не бывало, сидела Ингрид. Карина почувствовала себя обманутой и сильно разозлилась.

И всё же то была повторная потеря сознания. Ингрид казалось, что она выпала во внутренний двор школы, куда теоретически могла вести эта узкая дверь. Но во дворе школы не было никаких деревьев: только куцая трава, угол школьного корпуса, поребрик, асфальт и серый дом напротив через широкий двор. А здесь росли высокие стройные деревья с золотыми кронами резных листьев и охристыми серёжками, шуршащими на ветру. Она никак не могла вспомнить, как называются эти деревья. Между их стволами лился яркий солнечный свет, вглубь уходила славная тропинка, а никакой школы за её спиной не было и в помине.

Пока Ингрид пыталась форсировать приход в себя, мысли галопом скакали вдоль и поперёк. Бушующие их порывы от «я-опаздываю-на-урок-черчения» и до «а-это-вообще-я?» разрывали голову, а память отказывалась признавать место знакомым. Когда же Ингрид поняла, что оказалась, видимо, даже не в своём родном Санкт-Петербурге, ей почудилось на мгновенье, что она вот-вот в третий раз за день потеряет сознание.

Но тишина этой дивной аллеи, рассеянный солнечный свет и сказочное спокойствие придавали сил и совершенно отгоняли панику, которая в таких ситуациях обычно охватывает людей. Хотя, по правде говоря, Ингрид при всей её эмоциональности вовсе не была паникёром.

Первое, что пришло ей в голову, – немедленно встать с земли, потому что Ингрид плохо переносила холод, а лёжа под деревом уже прилично подмёрзла. «Ну-у, судя по всему, оказаться в школе на черчении мне уже не грозит».

 – Чётко нашла своё место вторая мысль, а вот третья поразила как гром: «Меня потеряют, будут искать, не найдут, бедные мои мама, бабушка и всё семейство…» Но безмятежность этого места приглушала страх, Ингрид никогда ещё не было так спокойно. Лишь четвёртая мысль вырывала из покоя: «Господи, а где это я?»

Тем временем девочка уже поднялась на ноги, отдышалась и осмотрелась. Постепенно она погрузилась в отрешённое состояние, взгляд застыл в произвольном фокусе.