Идеалист. Психология в художественной прозе

Чем бы ни было это Братство и эти лекции, я не дам произойти с Аней ничему плохому.

Мы вышли из метро и вскоре оказались на одной из улиц частного сектора.

– Дальше я сама, – категорично заявила Аня. – Со мной все будет в полном порядке. Хочешь, позвони мне после десяти. Я бы тебя взяла с собой, но тебе пока что туда нельзя. Но скоро мы это исправим.

Я в недоумении смотрел на ставшую вдруг такой неродной мне Аню.

– Ну ладно, я побежала, там нельзя опаздывать, – и она чмокнула меня в щеку.

Я стоял до тех пор, пока она не скрылась в одном из дворов, после чего побрел к метро.

В конце концов, через каких-нибудь полтора-два часа я ей позвоню. Я запомнил это место и, если понадобится, смогу его отыскать.

Ровно в одиннадцать вечера я набрал ее домашний номер, Аня взяла трубку. Похоже, я все, как всегда, преувеличивал.

Мы шли на лекцию вместе. Аня все разузнала и записала меня на вводный курс нового набора. Она до сих пор пребывала в восторге от Братства и согласилась прослушать лекции еще раз, со мной за компанию.

Я был этому рад, потому что один я уж точно туда бы не пошел.

Аня заявила, что женщина, которая ведет этот курс, просто не может мне не понравится. Она нашла способ развеять мой скептицизм и пробудить любопытство. Даже не так, Аня утверждала, что я влюблюсь в Марину Мирославовну с первого взгляда, и готова была со мной поспорить, на что угодно. Спорить я не стал. Однако собирался доказать, что она не настолько разбирается в этих вопросах, чтобы знать заранее, в кого я влюблюсь.

Но сам ерзал на стуле от нетерпения.

Лекции проходили не в Доме Братства, местонахождение которого мне уже было известно, а в актовом зале одного частного колледжа. Людей было много. Я не знал, с какой целью сюда пришли все они, я же находился здесь исключительно из-за Ани. К тому же я собирался разоблачить все это сомнительное предприятие.

В зал вошла ошеломляюще красивая женщина. Одета она была строго, со вкусом. На шее у нее был повязан синий шелковый платок, который подчеркивал и оттенял голубизну ее глаз.

Вьющиеся волосы красиво спадали на плечи. У Марины Мирославовны, так ее звали, были правильные черты лица, аристократически бледная кожа не требовала макияжа. Если он и был нанесен, то это было незаметно. Ее голос соответствовал внешности и ласкал слух. Все время Аня выжидающе на меня поглядывала. Пришлось признать, что она неплохо меня знает, быть может, даже лучше, чем я сам.