Бабочки по дебету

Надо отдать ему должное – вкус у него есть. Эта даст фору Нинель. Эдакая незамутненная невинность. Только почему она сбежала? Обиделась?

Он покричал ей, но девушка, кажется, только прибавила ходу. Ну и пусть. Неужели снова истеричка?

Петр налил себе вина, посмаковал. «Остался бы в семье, попивал бы такое каждый день», – подумал он. А теперь еле на маникюр хватает. Он усмехнулся. Странная для художника привычка, оставшаяся от прежней, роскошной жизни. Ну не может он терпеть неухоженные руки, хоть тресни. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – еще Пушкин говорил.

Впрочем, по поводу разрыва с отцом он сожалений не испытывал. После того, как тот обошелся с мамой?! Петр никому не рассказывал об этом – что толку, ведь ее уже не вернуть. Да и кто бы ему поверил? Он ведь балбес, бездельник и позор семьи. Благодаря отцу в их семье посвятить жизнь искусству считалось безответственным и глупым. Нет, о разрыве с отцом он не сожалел. А если в чем и раскаивался, так в том, что взял проклятые деньги у брата.

Теперь нужно объясняться, и унижаться, черт возьми.

В коридоре послышались приглушенные голоса, какая-то возня, Игорь прошел в комнату странным, тяжелым шагом, за ним процокал Лаки. Через минуту брат явился на кухню, слегка бледный на вид.

– Идиот! Расселся тут, винцо мое хлещет. Напугал девушку до полусмерти, придурок, еще и воровкой обозвал. Научись, наконец, уважительно относиться к людям. Никто, кроме тебя, здесь не ворует, – вызверился он.

– И тебе здравствуй, – ответил Петр, стараясь не вспылить.

Он выплеснул вино в мойку, аккуратно поставил бокал на стол. – Прости за девицу, но дверь она открыла сама. Я даже позвонить не успел. Смею предположить, она решила смотаться без моей помощи. Я только придал ей ускорение. А насчет воровки…

– Чего тебе? – перебил его Игорь.

– По поводу денег, – сказал Петр, глядя брату в глаза. – Ты давал на три года, и не было условия о досрочном изъятии. Дай хотя бы полгода на возврат. Сейчас не самый удобный момент…

– Ишь ты, каков нахал! – прохрипел Игорь.

 – Пришел выбить себе отсрочку, а сам оскорбляет моих гостей. Ну уж, нет! Я сказал, два месяца. Через два месяца оба поступите в мое распоряжение как два галерных раба, и отпашете все до последней копейки. Это ясно?

* * *

Выскочив из подъезда, Марго налетела на Игоря, возвращающегося с прогулки, едва не сбив его с ног. Он удачно подхватил ее, побалансировал, но выстоял благодаря колонне, кстати оказавшейся за его спиной.