Русские в Венеции! Истории про разные события и людей, которых объединила жемчужина Адриатики

Если ж при ночном светиле

Окуется серебром

Базилика, Кампаниле

И дворец, почивший сном,

И крылатый лев заблещет,

И спросонья, при луне,

Он крылами затрепещет,

Мчась в воздушной тишине,

И весь этот край лагунный,

Весь волшебный этот мир

Облечется ночью лунной

В злато, жемчуг и сапфир;

Пред картиной этой чудной

Цепенеют глаз и ум —

И, тревоги многолюдной

Позабыв поток и шум,

Ты душой уединишься!..

Мозаики Сан-Марко вызывали любопытство не только у Достоевского, но являлись источником вдохновения и для живописца Михаила Врубеля, что решил снять копии с них и с их венецианских сестер на острове Торчелло во время своего пребывания в Серениссиме в 1884 году.

Исторические изображения оказали огромное влияние на создаваемые им образы для иконостаса Кирилловской церкви в Киеве.

И хотя первоначально планировалось приступить к созданию именно там, художник предпочел для большей концентрации и плодотворности работы отправиться на зиму в Венецию к великолепному христианскому наследию Византии.

Где, будучи так близко к духовности и красоте, невозможно отвлечься от создания шедевров.

Врубель подошел к делу основательно: много сидел над образами на тяжелых оцинкованных досках в снятых комнатах палаццо на Сан-Маурицио, с росписями на стенах и лепниной под потолком. Для вдохновения он периодически выходил в музеи и церкви, осматривал творения венецианской живописи, плавал на острова, исследовал каналы, а по вечерам устремлялся на прогулки в сторону площади Сан-Марко.

Не остался равнодушным к мозаикам базилики и живописец с большим именем – Василий Суриков, автор знаменитой «Боярыни Морозовой» и «Утра стрелецкой казни». Особенно ему понравились изображения сакрального сюжета сотворения мира с Адамом и Евой, находящиеся на потолке коридора. При всей важности момента священной истории Василий отмечает некоторую простодушность, наивность и доступность изложения, понятную каждому.

Одновременно искренне восхищается цветом и признается, что никогда ранее не встречал той психологической истины, которая столкнулась с ним лицом к лицу в старинном храме на венецианской земле.

Впрочем, исполин в честь святого Марка кажется ему родным, напоминая общим впечатлением Успенский собор Московского Кремля, которому Суриков безоговорочно отдает предпочтение.