Русские в Венеции! Истории про разные события и людей, которых объединила жемчужина Адриатики

Он любовался ее прекрасным мягким утром с россыпью нежных оттенков, наслаждался насыщенными цветами дня, широкими мазками нанесенными на фасады палаццо, бока гондол и гладь каналов, увлекался мечтательными вечерами с бриллиантовыми искрами от света луны и звезд.

В письме своей невесте Ольге Трубниковой он заявил о своем решении относительно творчества: «У меня совершенный дурман в голове, но я уверен, что все, что делалось воображением и рукой художника, – все, все делалось почти в пьяном настроении, оттого они и хороши, эти мастера XVI века Ренессанса.

Легко им жилось, беззаботно. Я хочу таким быть – беззаботным; в нынешнем веке пишут все тяжелое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное».

Через некоторое время после возвращения из Италии он создал глашатая импрессионизма, свой знаменитый шедевр, «Девочку с персиками» – портрет юной дочери Веры промышленника Саввы Мамонтова, мецената, владельца Московско-Ярославской железной дороги, – в подмосковной усадьбе, хорошо известной всей художественной среде, – Абрамцево.

На венецианскую же тему он написал две картины: одну с набережной Рива-дельи-Скьявони со сдержанным переливчатым колоритом, вторую – жемчужную, с видом на пустынную площадь Сан-Марко со стайкой голубей в углу и нижней частью вертикальной красавицы – одноименной колокольни. Без слов, только лишь благодаря мастерству кисти, ощущается нависающая в воздухе влажность, разная плотность фактур, холод камня и объединяющая художника и Венецию тишина.

Тишина, которая сопровождала даже трагический момент истории: обрушение эталона красоты – великолепной кампанилы Сан-Марко – случилось июльским утром 1902 года. На нее поднимались многие русские путешественники, в том числе Вяземский, Философов и Дягилев. Потеря такого ориентира в мире лагуны и мирового искусства обернулась большой трагедией для безнадежно влюбленных в Серениссиму великих личностей.

Например, литератор и философ Василий Розанов, узнав об обрушении, взволнованно писал: «С падением башни навсегда испортилось единственное по красоте, значительности воспоминаний место на земном шаре – площадь Св.

Марка. Боль не в ее исчезновении, а в том, что площадь эта вдруг потеряла тысячелетний свой вид. Необходимость в ее восстановлении – абсолютна. Для европейской цивилизации потерять площадь Св. Марка – то же, что Афинам потерять Пропилеи или статую Афины Промахос на Акрополе».

Не меньшую досаду и грусть испытал поэт Валерий Брюсов.