Подъезд

Все было мирно, как будто то, что сторожило его там, в темных переходах лестничной клетки, было дурным сном, кошмаром.

Он облегченно выдохнул и поспешил на кухню, после марш-броска на коленях невыносимо хотелось пить.

Ледяная струя с силой ударила в стакан, и ее холод остудил сначала руки, а потом и весь организм, проникая по глотку в каждый закоулок души и тела.

Он моментально успокоился и включил телевизор. На экране горели постройки бывшего рынка, новостей, обещавших расселение старых домов, не было.

Глупо, вообще-то, было ждать информации, что их переквартируют, дом не был старым. Типичная советская постройка, раздельный санузел, три квартиры на площадке… Тем более странно было этого ожидать потому, что он, Андрей, – последний оставшийся в живых в этом подъезде.

До недавнего времени никто и не жаловался. Наоборот, началось все с довольно приятного известия. Пришло оповещение в почтовый ящик, что отныне электричество и воду они будут оплачивать по среднесуточному, арифметически высчитанному, а не по счётчикам, а значит жги и лей, сколько душа пожелает.

Подумали, пожали плечами, с чего бы государство проявило к ним такое внимание, да и разошлись. Месяца два квитанции не приходили вовсе, а когда попытались разузнать, почему, начали открываться какие-то странные то ли факты, то ли слухи. Поползла серая страшная сплетня о том, что монтёры и контролёры, а также два почтальона однажды вошли в их подъезд и больше никогда из него не выходили.

Некоторое время после этого по подъезду шныряла полиция, водили даже собаку, однако, вскоре все убрались восвояси.

Но дело на этом не закончилось, во всяком случае, для жильцов дома номер девять.

Как только лестница перестала получать пришлых, она принялась жрать своих. Сначала пропала сердобольная Леночка.

Муж её рассказывал, что она услышала, как в подъезде жалобного мяукает котенок, и вышла позвать его, чтобы угостить, а, если понравится, то и приютить брошенного малыша.

Игорь смотрел за ней, стоя в дверях, шутливо называя матерью Терезой, а она спускалась ниже и ниже, улыбаясь и время от времени повторяя "кис-кис". Как только голова её скрылась за лестничным пролётом, Игорь расслышал то ли чавкающий, то ли хлюпающий, но какой-то странный звук.

– Леночка? – позвал он её. – С тобой все хорошо?

Вместо Леночки ему ответил звон разбившегося блюдечка и мелкий дробный стук сухого кошачьего корма по лестнице.