Длинная серебряная ложка. Приключения британцев в Трансильвании

 – Я немедленно распорядился, чтобы все поверхности протерли карболовой кислотой.

Уже без прежнего рвения, сыщик прошелся по комнате. Следов борьбы заметно не было. Штофные обои оказались чистыми до безобразия, без кровавых брызг или подозрительных царапин.

Тем временем Леонард снял с каминной полки фотографию в простой рамке.

– Вообще-то, отец никогда не приглашал к нам фотографа. Говорил, что если мы будем день-деньской таращиться на свои изображения, то совсем избалуемся, – невесело усмехнулся он. – Но однажды мы поехали на ярмарку.

Я ныл и просился домой, но отцу там понравилось, он размяк, и Берта уломала его пойти в студию. Ей он ни в чем не отказывал.

Фотограф запечатлел детей на фоне задника с кипарисами и обломками античных колонн. Слева стоял мальчик в матросском костюмчике. По огромным очкам, а так же по выражению легкой паники на лице, Уолтер опознал в нем Леонарда. За руку его держала девочка в платье с обилием бантиков. Уолтер крякнул от досады, потому что девочка надвинула на глаза высокую, как свадебный торт, шляпку, так что виден был лишь упрямо сжатый рот.

Продолжая теребить карточку, англичанин почувствовал, как в нем закипает раздражение – и на Берту, которая усмехалась над ним из прошлого, и на сам снимок, такой уродливый! С композицией явно что-то не так. Да и формат карточки нестандартный.

Присмотревшись, он заметил, что другая рука Леонарда терялась за кадром. Кто-то обкромсал ножницами левый край фотографии.

– С вами стоял кто-то еще? Твой отец?

– Нет, – смутился Леонард.

 – Там была Гизела. Она поехала с нами на ярмарку, в первый и последний раз.

– И Берта ее отрезала?

– У нее с Гизелой были… сложные отношения, – деликатно заметил юноша.

Уолтер присвистнул. Теперь понятно, почему виконтесса так разгорячилась, вспоминая фройляйн Штайнберг. И главное – у Гизелы явно есть мотив для убийства! Если, конечно, священник был прав насчет Берты.

– Давай восстановим события. Ты знаешь, что делала твоя сестра перед исчезновением?

– Ну… мы все, как водится, проснулись, позавтракали колбасой-кровянкой.

Отец отправился в цех, я – к себе в кабинет. Как сейчас помню, я тогда наблюдал за интересной культурой инфузорий.

– А Берта? – оборвал Уолтер.

– Что Берта? Ах да! Сестра поднялась в будуар, зажгла камин и долго возле него просидела.

– Зачем ей было зажигать камин?

– Чтобы погреться?

– Летом?

– Ничего от тебя не скроешь, – сдался Леонард. – Она жгла свой дневник.