Пока мы люди

Мира не хотела спорить со своим куратором и, быстро накинув халат и почистив зубы, она вышла в коридор.

Крис и Эмма уже были там. И в отличие от девушки выглядели они ничуть не заспанными. Эмма даже была одета в будничное платье, а ее волосы убраны в толстую косу. Крис, казалось, совсем не спал этой ночью, потому что его глаза были красными и опухшими.

– Присаживайтесь, – Анжелика раздраженно указала на кресла. Ребята недоуменно переглянулись и решили повиноваться от греха подальше.

Крис задержал на Мире свой пристальный взгляд, который мог значить только одно: «это из-за нас».

Да девочка и так это понимала. Что могло произойти с прекрасной Эммой? Ничего. Причинами сегодняшнего собрания являлись Мира и Кристиан.

Анжелика встала в центре и скрестила руки на груди. Щеки ее пылали.

– Я думала, вы благоразумные дети, – начала она, поджав алые губы и нахмурив брови, между которыми тут же появилась морщинка. – Я думала, что вы должны понимать и без указаний как себя вести можно, а как нельзя.

Конечно, я все понимаю, у вас играют гормоны. Вам хочется этого…

Куратор запнулась. Щеки покраснели еще сильнее.

–… но это ведь непозволительно! – Мира и Крис переглянулись на сей раз удивленно. – Отныне существует правило, запрещающее мальчикам заходить в спальни девочек и наоборот. Это касается всех победителей в здании. Одевайтесь, после завтрака у вас первое занятие. И если кто-нибудь из троих нарушит правило, его посадят в одиночную камеру, где тот проведет минимум неделю.

У Миры по коже пробежали мурашки.

Одиночная камера. Звучало очень жутко.

Анжелика скрылась в коридоре, ведущем к лифтам.

– М-м-м, – протянула Эмма, потягиваясь и ехидно улыбаясь. – Этой ночью я точно спала. Значит, вы вместе…

Девушка перевела взгляд на Криса, потом на Миру. Уши у парня стали пунцовыми.

– Да ладно, – усмехнулась Эмма, понятливо кивая. – Пойду, оденусь. Оставлю вас наедине.

Как только та удалилась, Крис схватил Миру за локоть и зашептал девочке на ухо.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Что Анжелика и Эмма думают, будто мы с тобой занимались в моей комнате непонятно чем, – фыркнула девочка, вырывая локоть, но парень держал его крепко.

– Нет, глупая. Это значит, что они не знают, о чем мы говорили и что делали. И только строят предположения.

Но как это могло помочь в их расследовании, которое застопорилось на самом начале?

– Я не хочу в одиночную камеру, – горячо высказалась девочка. – Не приходи больше в мою комнату.