Там, где танцуют сирены

Единственная возможность проникнуть в этот бастион – калитка, которую могли забыть запереть.

Ну, будем надеяться, что тот, кто следил за моим домом, сейчас продолжает за ним наблюдать, а не глазеть по сторонам.

Срываюсь с места и как можно быстрее перебегаю дорогу. Я у нужного забора. Мужчина все еще докуривает свою сигарету, лениво потягиваясь. В мою сторону даже не смотрит. Хорошо.

Легонько толкаю калитку, и, о чудо, она поддается! В открывшуюся щелку пролезть у меня получится вряд ли. Открываю сильнее.

И вздрагиваю от скрипа, разносящегося по округе. Быстро ныряю внутрь. Большой кустарник жимолости послужит мне укрытием на ближайшее время.

Дверь дома открывается. Выглядывает Ден. Сжимаюсь вся комочком, в надежде, что меня не увидят. Он вальяжно доходит до калитки и закрывает ее, на всякий случай оглядываясь по сторонам.

Как только он уходит, позволяю себе немного расслабиться. Теперь осталось дело за малым.

Сгибаясь в три погибели, я подбираюсь к окнам дома.

Собрание проходит на кухне.

Почти все форточки открыты, и мне слышно, что говорят люди. Насчитываю минимум десять человек.

Сажусь около стены под одним из окон. Лопатки касаются холодного камня. От перебежек хочется пить и першит в горле.

Молодец, Морена, ты пробралась. Ты настоящий шпион. Жаль только, что диплом в следующем году защищать нужно будет не так.

– Я никак в толк не возьму, почему вы не хотите пойти им на уступки? – незнакомый мне мужской голос.

– Выпустить сирен в наш мир? Виктор, ты серьезно? Ты хоть представляешь, какой хаос воцарится? – похоже на голос Виталины.

Стук чашки о деревянный стол. Вся обращаюсь в слух. Сейчас меня не заботит холод от влажного камня, на котором я сижу. Не волнуют промокшие ноги. И то, что ветер, которого до этого не было, своими сильными порывами, пригибает к земле молодые березки, недавно высаженные Виталиной Петровной. Сейчас для меня не существует ничего вокруг, кроме напряженных голосов в кухне.

– Как ты не понимаешь, Вита! – стул со скрежетом отодвигается.

 – Как только к ним вернутся голоса, они никого здесь не оставят в живых. Мы выйдем из своих домов под звуки их пения и, словно крысы за крысоловом, с улыбками на губах утонем в море. Лукоморье опустеет. Никого не останется, кто смог бы не допустить их проникновение в мир.

Я зажимаю рот руками. Либо эти люди сумасшедшие, либо я, либо сирены действительно существуют.

– Мы раздадим наушники. Беруши.