Проект «Индиго»

Он добрый, и я ему верю, что больно не будет.

Плотно смыкаю веки.

– Нет, я не понимаю, – слышу голос Иннокентия где-то за спиной. Наверное, смотрит на экран монитора. – Не понимаю!

Мои способности так больше и не проявились. Иннокентий больше года пытался заставить мой дар работать, но он словно опять уснул.

Виктор Федорович после того инцидента уволился. На его место пришли новые врачи. Они хотя бы не были такими злыми, хотя тоже относились с сомнением к моим способностям.

Врачи постоянно советовали Иннокентию отдать меня в детский дом, чтобы я росла с обычными детьми.

– Ей так будет легче!

– Вы многого от нее требуете. У ребенка должно быть детство.

– Она здесь чувствует себя лишней. Другие дети двигают предметы, воспламеняют свечи, читают мысли, а Маруся этого не может. Наверняка ей обидно.

Все эти слова были адресованы Иннокентию, но я все слышала и все понимала. Я не была глупой и знала, что рано или поздно меня выгонят из этой школы.

***

– Привет, – мальчик на несколько лет старше меня протягивает руку.

– Маруся. А что ты умеешь? – этот вопрос я задаю всегда, когда к нам приводят новеньких ребят. И хоть мои силы так и не проявились, чужие способности продолжают меня интересовать так же сильно.

– Я умею перемещаться. Смотри, – Игорь зажмуривает глаза и вдруг исчезает.

Кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь. Мой новый знакомый.

– Ухты! Здорово! Тебе сколько лет? Мне пять с половиной.

– У, ты еще маленькая.

– Почти не считается, – я складываю руки на груди. – Тебе шесть. Всего-то на год старше меня.

Игорь обижается и куда-то снова телепортируется.

А дальше начинает происходить что-то непонятное и страшное.

– Где мальчик? – спрашивает меня Иннокентий, вбегая в комнату, где мы только что стояли вдвоем.

– Я не знаю, он исчез, – пожимаю плечами.

Иннокентий достает рацию и сообщает в нее.

– Пропал Севериков. Способность – телепортация.

Какое-то движение за окном привлекает мое внимание, и я подхожу посмотреть. На кованой решетке забора, прямо на пиках висит тело моего нового знакомого.

Я еще не успеваю понять, что вижу, поэтому спокойно сообщаю учителю.

– Иннокентий, вон Игорь. На заборе.

А дальше полиция, разбирательства, и плачущие родители. У него они были.

В этот день детей, у которых были родители, забрали домой.