За стеной серого мира

Здесь у умывальников уже начинали собираться остальные малыши. Потирая заспанные глаза, девочки подходили к раковинам, вставали на цыпочки и включали краны с холодной водой. Негромко переговариваясь, воспитанницы умывались, чистили зубы и отправлялись обратно в свои комнаты, чтобы переодеться в серую одежду.

Рита быстро ополоснула лицо, почистила зубы и, окинув свое взлохмаченное со сна отражение беглым взглядом, пошаркала обратно в комнату, оставляя за спиной шум воды и гул голосов.

В комнате уже никого не было.

Видно, няня успела разбудить оставшихся девочек и отправить их умываться.

Столовая была небольшой. Когда Рита и ее соседки вслед за няней вошли в помещение, их тут же окутал вязкий запах овсяной каши. Женщина проследила, чтобы девочки расселись по своим местам, и ушла к остальным преподавателям приюта.

У каждой комнаты был свой маленький отдельный столик, за которым воспитанницы ели. За самыми старшими почти никто не следил. Только мисс Олин, няня девочек, изредка бросала со своего места в их сторону взволнованные взгляды.

У дальней стены самых маленьких воспитанниц кормили с ложек кудахчущие пожилые дамы, старающиеся засунуть в карапузов как можно больше съестного. Несогласные крики капризных девочек разбавляли удручающий мерный скрежет ложек по дну тарелок и взрывали тусклую тишину столовой вспышками звуков.

Пока пять воспитанниц дожевывали свои бутерброды с маслом, запивая их сладким чаем с лимоном, няня мисс Олин подошла к их столу и сообщила, что вместо прогулки девочки должны остаться в своей комнате.

Задвинув аккуратно стулья и отнеся на мойку грязную посуду, Рита с подружками направилась в свою комнату, поеживаясь от холода в коридорах. Здесь всегда витали сквозняки, хотя никаких щелей заметно не было.

Рита села на кровать и окинула взглядом, ставшую за несколько лет родной, комнату. У стены одиноко ютился большой шкаф, в котором хранились вещи девочек. Он был такой старинный, с резными узорами на дверцах, но в то же время все его величие облупилось вместе с краской, которая пластами сползала с боков.

Еще худощавые тумбочки, теснящиеся между кроватей. Одна из тумбочек была калекой и хромала на одну ножку, недовольно шатаясь, как только к ней кто-то прикасался.

Еще важный дубовый стол у окна, как всегда, попрекал грустный стул с его сломанной недавно спинкой. Это Дайана неосторожно отклонилась назад, и спинка с хрустом треснула. Теперь раненый стул грустил и выслушивал нотации стола.