Игра воображения

Из-за дверей, выходящих в коридор, вроде бы, даже слышалось их сопение.

Я разочарованно вздохнула и отправилась в картинную галерею. Вечером я уже удостоилась чести осмотреть ее, и в роли экскурсовода выступал сам хозяин. Он добросовестно пытался развлечь меня историями из жизни предков, но я слушала его не очень внимательно. Дело в том, что я никогда не любила экскурсоводов, и возглавляемые ими культпоходы в прошлое. Общаться с минувшим я предпочитала с глазу на глаз, и возможно, именно эта наклонность заставила меня в свое время избрать такую необычную профессию.

Ознакомиться как следует с изображениями местной знати я тоже решила в без посредников.

Толстенькая свечка в маленьком медном шандале давала ровно столько света, сколько нужно. Я подняла ее повыше и двинулась от картины к картине.

Было весьма любопытно увидеть наглядное подтверждение некоторым своим выводам. Например, дамы семейства фон Вольф, все, как одна, были пухленькими и белокурыми. Они, конечно, не были на одно лицо, но совершенно явно принадлежали к одному типу внешности.

Гитлер бы просто обзавидовался, куда там его «истинным арийкам»!

В мужчинах, впрочем, тоже прослеживалось сходство. Правда, не столь явное, как у дам. Мужчины фон Вольфов могли быть атлетами или хлюпиками, великанами или карликами, красавцами или уродами-вырожденцами, но… В их лицах всегда незримо присутствовало нечто хищное, животное, чего не могла изгладить ни улыбка, ни благообразие черт. Словно следуя традиции древних племен, ведших свою родословную от зверей, фон Вольфы полностью соответствовали своей фамилии.

Я попробовала припомнить хоть что-нибудь о «пораженных луной», которых с такой опаской поминал Генрих, но, как видно эти сведения сочли бесполезными для меня при подготовке путешествия… А жаль. За рассуждениями и осмотром экспозиции сон подкрался ко мне совершенно незаметно. Только широко зевнув несколько раз кряду, я поняла, что ужасно хочу спать.

Шорохи и перестуки проводили меня до самой спальни, и затерялись где-то в глубине коридора.

В полной тишине я забралась на гигантское ложе и почти мгновенно уснула.

* * *

Вся беда состояла в том, что, нагулявшись в темноте, и наслушавшись туманных намеков на разнообразные опасные чудеса, я сделалась донельзя восприимчивой к кошмарам. Чем они (кошмары) не замедлили воспользоваться. Я снова оказалась в своем незавершенном страшном сне, и снова ничего не могла с собой поделать.