Проклятие Золотого берега

Они встречались большей частью утром за завтраком, Сапфира была весела, приветлива и никогда не спрашивала, почему маг опять не приходил к ней с вечера как примерный супруг. А у него не хватало смелости что-то изменить. Ему казалось, что жена презирает его за неустроенное положение, именно поэтому так холодна, и даже, кажется, разлюбила.

Однажды маг вернулся не так поздно, как обычно, хотя в доме все уже угомонились. Он потихоньку прошел по коридору к комнате жены, полагая, что, наконец, надо бы зайти, но, услышав тихий перебор струн, остановился возле двери.

А в это время Сапфира запела песню:

Ты помнишь, вставали мы рано с утра,

Искали фиалки в лесу,

Сидели под вечер вдвоем у костра,

И падали звезды в росу.

Свои сладкозвучные трели в кустах

Всю ночь выводил соловей,

Весенняя радость светилась в глазах

Двух верных счастливых друзей.

Ты помнишь, нес ветер на крыльях с полей

Нам запахи трав и цветов,

С тобой мы удили в пруду карасей:

Хорош и велик был улов.

Низали на нитки для сушки грибы

И верили свято в одно:

Что в мире добрей и прекрасней судьбы

Еще никому не дано.

Хоть время, как конь быстроногий бежит:

Попробуй его догони,

Волшебница-память в душе воскресит

Все самые лучшие дни.

Когда переполнено сердце тоской,

Сгущаются тучи вокруг,

«Ты помнишь, – тебе говорю я порой,

– Какими мы были, мой друг?»

Самые обычные слова показались чародею наполненными такой грустью, и таким неуместным привиделось ему его вечернее посещение, что рука сама собой сползла с круглой медной ручки, которая уже успела стать теплой.

Аметисто тихонько пошел к лестнице на первый этаж, чтобы отправиться на ночлег в комнату, успевшую стать его кабинетом. Когда он спускался с последних ступенек, дверь небольшой комнатки под лестницей отворилась, и послышался нежный голосок:

– Молодой господин, чему Вы так печалитесь?

– А, это ты, Ульва.

Я не печалюсь, я просто устал.

– Не грустите, господин мой, зайдите лучше ко мне. Вчера мне прислали из деревни замечательную вишневую наливку.

Маг, не гнушавшийся выпить стаканчик-другой и побеседовать со слугами, прошел в тесную, но уютную каморку. В полутьме при свете простой свечи была видна аккуратная кровать с двумя пухлыми подушечками, украшенными самодельными кружевами из суровой нити, которыми славились окрестные деревеньки.