Красное солнце

Режиссер клипа планировал сделать все за день и завтра вернуться в Москву, но с самого утра начались трудности, то с аппаратурой возникли неполадки – вышла из строя одна из камер, – то с декорациями. После огромного количества испорченных дублей несколько заключительных сцен так хорошо и не были отсняты. Режиссеру ничего не оставалось, как перенести все на завтра, не засиживаться же теперь здесь до поздней ночи.

И, слава богу!.. Сказать, что я устала – ничего не сказать. Я чувствовала себя как выжатый лимон.

Оказывается, это так трудно. Какое-то незначительное движение – поворот головы или разворот – могут снимать по двадцать раз. А о выражении лица я вообще молчу! В конце концов, я не профессиональная актриса. Увы, я могу все представить мысленно, но эмоционально передать – слишком сложно для меня. Тем более повторять по несколько раз на камеру.

Оставшись одна в гримерной, я принялась не торопливо снимать с лица излишки косметики. Шум за пределами гримерной незаметно стихал, только изредка раздавались шаги, и скрипели двери.

Наконец, приведя себя в порядок и побросав наспех все вещи в сумку, направилась к вешалке, чтобы одеться и идти домой, но мое внимание привлек шум шагов. Кто-то приближался к гримерной… Я зачем-то стала прислушиваться и замешкалась. Резко дверь распахнулась, и в ее проеме показался Д. От неожиданности невольно отступила назад.

– Вы?.. Вы кого-то ищете? – произнесла первое, что пришло в голову.

 – Здесь кроме меня никого нет…

Он ничего не ответил, только прикрыл дверь. Я не сводила с него глаз и тщетно пыталась взять себя в руки, но волнение и страх усиливались. Резко ринулась к вешалке, сняла пальто и, перевесив его через локоть, намеревалась поскорее выйти. Но Д. преградил мне путь: он встал так близко, что я едва успела вытянуть руки, и не дать ему притулиться ко мне всем телом.

– Что вы делаете? Пропустите… – попыталась я возмутиться, но голос дрогнул, и громкого возгласа не получилось.

Одной рукой он приобнял меня, а другой – коснулся лица, заправив за ухо упавшую прядь волос. Я чувствовала его дыхание, неровное и прерывистое. У него такие выразительные серо-зеленые глаза, внутри которых бьется «живой» огонек, поймать и запечатлеть который не под силу ни одному фотографу в мире. Почему я думаю о его глазах?! Странное чувство охватило меня.