Чёрные кирпичи

Едва они вошли в дом, Леше сразу стало ясно, отчего волшебник так не хотел видеть юного друга у себя в гостях. По комнате кругами носился сухощавый, добродушный с виду старичок.

– Сгинь, кикимора плюнь-ядовитая, рассыпься, ведьма с ногой перебитою, – бормотал он, – прочь недобрый… Что это с моей памятью стало? Попробуем еще раз. Видишь надпись у дверей той высокой башни: «Здесь живет один злобей, злой, жестокий, страшный». Стоп, стоп, стоп! Злобей и злой? А разве бывают добрые злобеи? Злобеи… Кто такие злобеи…? Все не то, попробуем еще.

Жил да был злодей один, на носу носил он блин… Тьфу, что я говорю, при чем тут блин? Пора починить мою голову! – завопил старичок что есть силы, подбежал к столу, схватил кусок мела, нарисовал на стене дверь, написал над ней «Чинильня для голов» и исчез в ней.

– Кто это? – изумился Леша.

– Отец мой, Шембель Мембелевич, – тяжело вздохнул молодой волшебник, – Жалко его, не в себе он немножко.

Вечно чудит, а на днях упал, ударился головой, так совсем плох стал.

Шуре Мурович говорил неправду, никаких ударов головой не было и в помине, просто у старика с возрастом ослабла память, он плохо помнил свои заклинания, но по-прежнему оставался чересчур активным, никого не хотел слушать, а его усилия вернуть способности былых времен часто приводили к разнообразным казусам.

Молодые люди оправились в комнату Шуре Муровича. Не успели они открыть дверь, как прямо на них, норовя проехаться по лицам колючей щетиной, полетела разъяренная швабра, а из дальнего угла, грозно бренча клавишами, покатился старый рояль.

Закрываясь руками от швабры, молодой волшебник и его гость выскочили из комнаты, захлопнули дверь и на всякий случай подперли ее спинами.

– Ох, – простонал Шуре Мурович. – Не иначе вся эта компания набилась в комнату из-за того, что мой отец опять перепутал слова в своих заклинаниях.

Молодому чародею пришлось, несмотря на неудобное положение, под мерные удары ломящейся с другой стороны швабры, приняться за колдовство, чтобы убрать из комнаты весь этот мусор.

Наконец друзья вошли в опустевшую комнату, откуда исчезли не только рояль и швабра, но даже кровать, стол и стулья.

– Чистота… – задумчиво протянул Шуре Мурович и плюхнулся прямо на пол, утирая со лба трудовой пот.

Растерянный Леша не знал, что и сказать.